Покипси - Анастасия Дебра

Сидя и читая их, Ливия решила, что, если бы обложки действительно соответствовали внутренней части этих книг, они были бы окружены изображениями мучений людей — как врачей, так и пациентов. Короче говоря, психическое заболевание было трудно понять. Дать название и классифицировать расстройство было всё равно, что бросить хлеб стае голубей. Психологи в этих книгах разбирали каждое определение или диагноз до тех пор, пока оно не было пронизано дырами. Были неожиданные повороты и непредвиденные обстоятельства.

Конечно, Ливия уже знала это. Она знала это из занятий, тестов и работ. Но теперь название игры изменилось. Блейк.

Шли часы, и Ливия нашла несколько вещей, которые могла бы обдумать. Во-первых, бред возникал по разным причинам и имел разную интенсивность. Они варьировались от реалистичных кошмаров до крайних форм обсессивно-компульсивного расстройства. Некоторые пациенты с бредом считали, что многократное выполнение одного задания повлияет на их будущее. Но кроме этого, мало что было ясно.

Ливия в отчаянии захлопнула книгу. Библиотекарь прошипела. Лекции и занятия она сегодня пропускала только для того, чтобы потратить время на изучение вещей, которые потом опровергли коллеги автора. Стопки листов копий с книг и книг перед ней скопилась, словно после тихой бури.

Ливия сгребла кучу в сумку. Теория ни к чему не привела. Ей нужна была конкретика — человек, профессор, с которым можно было бы поговорить о деле Блейка. По пути на факультет психологии Ливия знала, что рискует быть отправленной восвояси. Более одного профессора предупреждали студентов о том, чтобы они не забегали вперёд. Но это чрезвычайная ситуация. «Возможно, я единственный человек, который сможет добраться до него».

Выйдя из лифта, Ливия попыталась сдержать порыв бежать, но её руки начали дрожать.

Двери офисов оказались закрыты. Никакой гостеприимности или информации. Ливия приложила руку ко лбу и сделала несколько успокаивающих вдохов. Она боялась, что для Блейка не найдётся хорошего ответа, не будет способа его вылечить.

— Здравствуйте, юная леди. Что-то случилось? Вы хорошо себя чувствуете? — говорящая женщина несла огромную кружку кофе и носила непристойное количество украшений и духов.

— Здравствуйте. Всё хорошо, спасибо. Я как раз уходила. — Ливия отмахнулась от собственного беспокойства и повернулась, чтобы уйти.

Дама настаивала.

— Вы искали определенного профессора? У меня в офисе есть бумага. Вы могли бы оставить записку. — Женщина достала большую связку звенящих ключей.

— На самом деле, я здесь не для того, чтобы встретиться с кем-то конкретным. Я просто хотела поговорить с профессионалом. — Что-то помешало Ливии вернуться к лифту.

Женщина открыла одну из дверей и подняла бровь.

— Я не уверена, что вы ищете, но мои рабочие часы сейчас начались. Хотите зайти? Возможно, я смогу направить вас в правильном направлении. Некоторые из наших преподавателей — чудаки, и я бы не хотела, чтобы вы получили только фальшь.

У Ливии отпала челюсть.

Она посмотрела, как женщина вошла в свой кабинет. Это было далеко не то, что она ожидала. На самом деле, такой поворот заставил Ливию немного занервничать. Эта женщина не была такой доброй, как показалось на первый взгляд. Офисная мебель выглядела уютной и мягкой, но всё остальное казалось жутким. В качестве декора были выбраны черепа, скелеты и фотографии вскрытия. Ливия застыла в дверном проёме, пока женщина зажигала несколько свечей. Наконец она подняла глаза и обнаружила, что Ливия всё ещё стоит там.

— Ой, простите меня. Я Валери Лаванда. Я преподаю курс «Смерть и умирание». Делает ли это мой офис менее ужасающей гробницей? Конечно. — Валери Лаванда была легендой. «Смерть и умирание» были самым трудным курсом для поступления при регистрации. Получение места было признаком профессионализма.

— Я Ливия МакХью, и мне нужен совет относительно моего друга, подверженного бреду и галлюцинациям. Ему нужна помощь, и я хочу быть рядом с ним.

«Ого. Просто вывали всё к хренам, Ливия».

— Восхитительно. Пожалуйста, присаживайтесь. Возможно, я не тот человек, который вам нужен, но я готова выслушать.

Доктор Лаванда села и выглядела так, словно у неё было всё время в мире. Поэтому Ливия рухнула в кресло и выложила всю свою историю. Когда она попыталась переварить в себе все кусочки Блейка, которые крутились у неё в голове, она обнаружила, что впала в тревожные подробности о времени, проведённом с ним в лесу. Но она не перестала говорить.

Эта женщина внушала доверие. Доктор Лаванда слушала всем своим телом. Её глаза следили за губами и движениями Ливии. Каждый кивок и улыбка побуждали Ливию продолжать. Прошёл почти час, и наконец история Ливии дошла до настоящего. Доктор Лаванда попросила минутку и позвонила из-за своего стола.

— Привет, Лара. Можешь ли ты оказать мне услугу и попросить мой курс прочитать главы с четырнадцатой по двадцать пятую и ответить на вопросы после каждой?.. Нет, им не обязательно оставаться… Спасибо. Я в порядке. У меня есть ученик, которому нужна дополнительная помощь.

Она повесила трубку и жестом пригласила Ливию присоединиться к ней на диване с глубокими подушками.

— Доктор Лаванда, мне ужасно жаль, что вы пропустили занятия. — Ливия не могла поверить, что на неё тратят своё драгоценное время.

— Ты думаешь, это чрезвычайная ситуация, Ливия? Я имею в виду, ты же можешь увидеть Блейка сегодня вечером, верно?

— Я думаю, что это чрезвычайная ситуация, да, — сказала Ливия. — Эта проблема кажется очень срочной.

— Ну, я сразу говорю. Бред — не моя специальность. Я имею дело со смертью и могу дать тебе совет только из своего опыта. Но здесь больше никого нет, и кажется, тебе нужна помощь сейчас.

Доктор Лаванда добродушно улыбнулась.

— Я здесь преподаю, но одна из моих других задач — посещать места трагедий или будущих трагедий. Компании нанимают меня для оказания поддержки скорбящим и потрясенным семьям. — Доктор Лаванда взглянула на изящную копию погребального костра на своём книжном шкафу. — Так что я сделаю небольшой итог.

Ливия кивнула.

— Я узнала, что когда кто-то скорбит, лучшее, что вы можете для него сделать, — это выслушать. Это действительно то, что я делаю. Когда я приезжаю на место катастрофы, я захожу в палатку, полную семей, которые ждут или только недавно получили худшие новости в своей жизни. Я не могу сделать их легче, но я могу позволить им выговориться. Это дар — слышать, как кто-то говорит — даже о потере — всем своим сердцем. Твой Блейк что-то оплакивает. Я думаю, что боль проявляется в его галлюцинации стеклянной кожи. Тебе придется подойти к нему так, как будто он находится в одной из тех палаток, в которые я обычно захожу. Мой