Идеал - Катя Костина

развратно, кто на что способен. Подключаем все свои способности относительно состояния и желания не упасть. В пижамах правда это ни фига не видно, но я точно знаю, что это так.

Доблестная полиция, стоящая неподалеку в количестве трех человек, не пресекает наши действия, а только ржет и снимает все на мобильные. Как и чувак в капюшоне. Епрст. Надо попросить у него чего он там наснимал. Но полиция меня удивила больше, довольные такие, будто им денег дали. Странно если честно, они нас должны были задержать. Особенно Лелю, у которой страстные па были больше похожи на танец маленьких утят, двигалась она по крайней мере, точно так же, даже приседала немного, для достоверности страсти.

И снова виски и мы закусываем какой-то подозрительной огромной шаурмой. Полено просто, а не шаурма.

— А мы не обосремся — бурчу я протягивающей ее мне Лене — в этом костюме очень неудобно в туалет ходить. Я уже ходила два раза. Пришлось реально все снимать, чтоб пушистые свинячьи ножки не обоссать.

— Я тебя умоляю — хихикает Лена — все продези...фин… цируется

Киваю. Снова тьма.

Просыпаюсь в поезде под мерное чучух-чучух чучух-чучух

Нихера себе новости, а куда мы едем? Меня жутко штормит и при этом невероятно хочется спать.

— Никуся, мы уже приехали — Ленка восстает, словно зомби и снова наливает мне виски, одновременно тряся меня за плечо.

Твою мать, откуда пластиковый стакан? А бита? Рядом со мной лежит деревянная бита, явно моя.

— Ты больная? — еле ворочаю языком я, подгребаю биту — Я вообще больше пить никогда не буду! Мы сейчас куда-то едем, тебе это ни о чем не говорит?

— Мы выходим! — громко орет она во всю мощь легких — Ялта! Все на выход!

Девчонки резко подрываются, всем своим видом напоминая восставших из ада, и мы выходим на какой-то перрон. Интересно, я сейчас одна в жестком ахуе?

— Твою мать, Лена! Ты ничего не хочешь мне сказать? — медленно моргаю, пытаясь сконцентрироваться.

— Например? — громко отрыгивается она — ой! — прикрывает рот ладошкой — пардон, это пузырики.

— В вискаре пузырики? — отбирает у нее бутылку Леля и прищуриваясь заглядывает в горлышко бутылки, а потом морщась отпивает.

— Лена! Какого хера мы в Крыму?! — никак не могу прийти в себя.

— А что я люблю Крым, тут классно — пожимает плечами нахохлившаяся Марина, оглядываясь по сторонам.

Она спала лицом вниз на растопыренной пятерне, которая теперь четко отпечаталась на ее щеке. Выглядит как зомби-единорог, которому по роже леща дали.

— Ника! Ты же мне ничего не хочешь сказать. Что я вдруг должна тебе говорить? — пьяно и зло щурит Лена глаза.

— А я что? — судорожно пытаясь вспомнить хоть что-то большее, чем то, что выдает память. Спать от этого хочется еще больше. Спать вообще хочется просто безумно! Не помню, чтоб я так вообще когда-либо хотела спать.

— Посмотри на мобильник и подумай над своим поведением. — возмущается и подкатывает глаза, при этом пошатываясь, видимо организм не готов к резкой смене ориентации и фокусировки.

Я же на мобильник не смотрю, но начинаю в слух рассуждать. Правда меня совершенно никто не слушает, все занимаются своими делами. А если быть точно, то стоят, нахохлившись и ловят жуткие отходняки. Ну или спят. Ощущение такое, будто в поезде мы провели всего не больше часа, а это невозможно. Но пока осмыслить нестыковки не получается.

Глава 21

— Что можно было съесть или выпить такое, чтоб доехать от нас до Ялты и не заметить? — бурчу я — Одного алкоголя мало, надо сожрать какое-то снотворное или нейролептик, но с алкоголем это было бы фатально. Но мы же определенно живые? Херня какая-то.

Пока что голова ничего не придумывает.

— Блин солнце уже встало — пьяно цокает Лена, отпивая виски — не успели

— Тогда очень-очень быстро валим к морю — берет вискарь Марина — пей Ника! Нужно похмелиться.

И что делаю я? Правильно! Отпиваю виски. Твою же мать! Она гипнотизерша что ли?

— Что ж ты как алкаш?! — возмущается Леля и вручает снова шаурму, только свежую.

Стоп. А откуда новая? Вроде только одна была. Или это не здесь было? Леля еще купила, уже здесь? Да, когда же она за ней сбегать успела? Смотрю на то, как она поглощает виски и вгрызается в мою шаурму заставляя сделать меня тоже самое. Надо хоть попробовать, а то девчонкам только дай, ничего не останется.

Ну что ж, старые дрожжи, и снова здравствуйте!

Клянусь! Я больше никогда не буду пить! Это последний раз! А в компании Марины, так тем более никогда. С Мариной я вообще не буду больше общаться, только по работе и только короткими фразами. Она же не предсказуемая!

Посидели называется в пижамах у нее дома, а теперь что? Теперь мы в Ялте едрить-колотить! На что мы сюда приехали? У меня точно денег нет. Таких и подавно! А документы? Как без них можно билет купить? У меня же все осталось дома у Дани.

Если честно, ощущения чего-то не настоящего. Так не может быть! Ну не могли мы доехать до Крыма и не заметить!

Я решила проверить и стала прыгать на месте. Такая легкость в теле оказалась! А это мне точно не снится?

— Бля, Ника! — Марина уже больше похожа на несвежий труп, чем на живого человека, в костюме единорога, хотя я, наверное, тоже — хватит пытаться улететь! Хрюшки не летают!

За это и выпили, и закусили остатками шаурмы.

— О боже! Там была кукуруза! — кричит в ужасе Леля — если меня начнет пучить, пожалуйста сделайте вид, что вы ничего не заметили.

— Если запах глаза резать не будет, сделаем — бурчит Марина.

Господи, если я выживу, то клянусь, больше так пить не буду. Никогда! Потому что как только шаурма закончилась, мы пошли писать всей толпой. Ближайшие ялтинские кусты не знали такого потопа со времен разлива Черного моря в палеолите. И такого стриптиза тоже, пижама же полностью снимается… и таких жутких оглушающих звуков попы Лели тоже. Она так старалась, что трава полегла, как при урагане.

Кукуруза, мать ее.

Мы вроде бы сидели у моря, пили виски, или не пили, это уже очень неточно. Потом кажется снова что-то ели и что-то пили, потом я легла спать прямо на вонючей лавочке, и мне приснился невероятно красивый товарищ Дань в идеальном отглаженном костюме, с белой бутоньеркой, будто жених, шикарной рубашке и дорогущем галстуке цвета бордо,