Не твоя жертва - Виктория Кузьмина

по полу, сливаясь с пятнами крови Дениса. Он окинул взглядом разруху: убитую медсестру за дверью, избитого, держащегося за сломанную руку Егора, бледного, как смерть, Дениса, с алым пятном, расползающимся на рубашке. Ярость в его глазах сменилась ледяным, пронизывающим до костей вопросом, который перекрывал все.

Егор, прислонившись к стене, вытер струйку крови, текущую из разбитой брови. Дышал тяжело, но голос, когда он заговорил, был собранным, с привычной для Беты четкостью, сквозь боль:

— Только... только подошел к этажу... Проверить пост, как ты велел, — он кивнул в сторону коридора, где лежала медсестра. — Дверь в палату... была приоткрыта. Он, — Егор пнул ногой бездыханное тело урсуса, — уже был внутри. Навис над Денисом. Когти... к горлу. Я врезался, — он сглотнул, по лицу пробежала гримаса боли. — Сильный. Чертова тушка. Каким боком тут медведь? Какого хера им в наших разборках нужно?

Арман медленно повернул голову к Денису. Парень сидел, прижав ладонь к кровоточащему боку, его дыхание было поверхностным, прерывистым. Но взгляд, который он встретил, был не испуганным. В мутных от боли глазах горел тот же немой, неистовый вопрос, что и у Армана. Вопрос, перекрывающий даже страх смерти.

Арман сделал шаг через тело медведя, приблизившись к Денису. Не для помощи. Для вопроса. Его голос, низкий, насыщенный невероятным напряжением и клокочущей яростью, разрезал звенящую тишину палаты, пахнущую кровью и смертью:

— Почему тебя хотели убить? — он не уточнял.

Вопрос, как глыба, повис в воздухе. Нахрена лезть сюда, в больницу, убивать медсестру, рисковать всем ради добивания полумертвого щенка? Что Денис знал или имел такого, что стоило такой отчаянной, самоубийственной атаки? И главное — кто послал этого медведя? Ответы, которые он так отчаянно искал у Дениса, теперь висели на волоске его жизни, окутанные новой, куда более кровавой и опасной тайной. Время текло, каждая секунда на счету, а он стоял посреди этого кошмара в белых стенах, с одним вопросом, кричащим в пустоте: что вообще тут происходит?

35 Дурак

Парни из охраны больницы оперативно забрали тушу медведя и долго извинялись за случившийся инцидент. Но Арману было плевать на их извинения. Они пропустили нападение на пациента, допустили смерть сотрудницы. После разговора на повышеных тонах охрана вышла из палаты, захлопнув дверь с таким грохотом, что задрожали стёкла в шкафчике с медикаментами.

Егор, стоявший у стены и перевязывающий окровавленное предплечье бинтом, лишь кивнул. Его взгляд, усталый, но острый, был прикован к койке. На койке бледный как известь, но с горящими углями глаз, полусидел Денис. Поверх старых бинтов на груди расползалось алое пятно — раны открылись в недавней борьбе. Тень боли застыла на его лице. Но его взгляд, острый и безжалостный, скользнул с Егора на Армана. Не страх. Вызов. Тихий, но отчетливый.

Арман взял стул, поставил его так близко к койке, что дерево скрежетнуло о металл рамы. Сел на сиденье, не отрывая горящих кроваво-красным пламенем глаз от Дениса. Зверь под кожей, едва успокоившийся после драки, снова заурчал, ослепленный подозрением, которое теперь казалось единственной опорой в рушащемся мире. Сигарета — в зубы. Щелчок зажигалки прозвучал в тишине выстрелом. Глубокий, ядовитый затяг. Дым завесой между ними, пытаясь перебить запах крови.

— Где Лена? — голос Дениса был надорванным, хриплым от недавнего напряжения.

Надо же, какая заинтересованность... Ёбаный щенок.

Арман медленно выпустил струйку дыма. Она клубилась перед лицом Дениса, цепляясь за его бледную кожу. Его ответ прозвучал тихо, обволакивающе, но с ледяной сталью на дне, словно обнаженный нерв:

— Я хотел задать тебе тот же вопрос, щенок, — красный огонь в глазах вспыхнул ярче, зловеще отражаясь в поту на лбу Дениса. — Где... эта сука? Где твоя напарница?

Шок на лице Дениса был мгновенным, сырым, как открытая рана. Парень остолбенел, будто получил удар в солнечное сплетение. Потом кровь хлынула в изможденное лицо, заливая бледность гневным румянцем. Он рванулся вперед, стиснув кулаки на одеяле так, что костяшки побелели, а по лицу пробежала гримаса боли от движений.

— Ты, блядь!.. — заорал он, голос сорвался на визгливую ноту, перекрывая шипение Егора, пытавшегося его успокоить. — Ты надо мной издеваешься?! Откуда я, сука, знаю?! Ты с ней был последним! Что вы, волчьи твари, с ней сделали?! — он задыхался, боль и ярость сплетались воедино.

Арман оставался недвижим. Курил. Наблюдал истерику через прищур, сквозь пелену дыма. Он видел панику: дикую, непритворную. Видел ярость: слепую, отчаянную. Видел полное, оглушающее непонимание. Но после той папки... После хаоса в его клубе, после намеков на предательство изнутри... Доверия не было. Только подозрение, липкое и едкое, как ржавчина, разъедавшая все доводы разума. Этот щенок был связан с Леной. И если она играла...

Резким, почти небрежным движением он швырнул на одеяло к ногам Дениса ту самую помятую папку. Листы едва не высыпались, уголком впиваясь в тонкую больничную ткань.

— Рассказывай, — голос Армана был низким, ровным, но в этой ровности звенела стальная струна расчехленной катаны — приговор. — Или я превращу эту палату в филиал морга. Начну с твоих коленей.

Денис, задыхаясь, уставился на папку, как на ядовитую змею, приползшую к нему в постель. Дрожащими, ослабевшими руками открыл. Листал. Сначала с тупым, непонимающим недоумением. Потом с нарастающим, леденящим ужасом. Глаза бегали по строчкам, по фотографиям мест, которые он узнавал, по подписям, по кодам. Лицо стало землистым, как у мертвеца. Он поднял взгляд. Глаза были огромные, потемневшие от шока, полные немого вопроса и животного страха. Они впились в Армана.

— Ты стебешься? — выдохнул он едва слышно, голос сорвался на шепот. — Это что за хуйня?! Кто дал тебе это дерьмо?

Арман слушал. Всем нутром Альфы, каждым взволнованным фибром своего существа. Бешеный стук сердца Дениса — учащенный, хаотичный, но честный, без лживого сбоя, который он научился чуять за века. Запах его пота — адреналин, боль, страх, но не сладковатая предательская вонь обмана. Либо этот щенок — гений, равного которому он не встречал, либо он видит это впервые. И эта папка, эта "правда" добивала его не меньше когтей урсуса.

— Рассказывай, — повторил Арман, но в голосе уже прокралась опасная трещина. Трещина в монолите его уверенности. — Что это за технология? — он произнес слово с ядовитым шипением. — Которая имитируетИстинную Пару? Которая заставила моего волка выбрать ее? Которую ты, щенок, помогал ей внедрять?

Денис смотрел на него. Сначала в шоке. Потом в его глазах вспыхнуло нечто новое. Неверие. Оглушающее, как удар обухом. Потом — горькое, почти жалостливое презрение. Он фыркнул, коротко, болезненно, спровоцировав приступ кашля, сотрясшего его