Конфетка для придворного мага - Натали Измор

больше не льётся. Сил хватило только кивнуть. Двэйн подхватил меня на руки и вынес в спальню, где поставил на ковёр, высушил магией, а потом уложил в кровать под одеяло. Оставил меня всего на минуту, чтобы высушиться магией самому, а после лёг рядом и притянул меня в свои объятия. Уютно устроилась, закинув на него ногу и уткнувшись в ключицу, вдыхая родной запах. Сложный был день.

И хотелось бы уже выспаться наконец, но спустя минут десять, как мы легли, в дверь постучали. Двэйн встал, накинул халат, вытащив из шкафа, и вышел в коридор. Вернулся он буквально спустя одну или две минуты. Сонливость тут же с меня слетела, как её не бывало.

— Двэйн, ты выглядишь так, словно близится конец мироздания, — пробормотала хрипло и кашлянула.

— Эри, милая. Я знаю, что ты устала, — он присел на край кровати.

— Что случилось? — приподнялась на локте и внимательно посмотрела на будущего мужа.

— Твой отец. Он здесь, — Двэйн качнул головой, поймав мой непонимающий взгляд. — Тот, кто вырастил тебя. Рэйд Розамель.

— Но почему? — меньше всего я понимала, что вообще происходит.

— Он попросил срочной встречи со мной и, — Двэйн осторожно коснулся ладонью моей щеки. — Просил возможности встретиться с тобой. Ты пойдёшь?

Что ж. Зная отца, я могла предположить, что, если он решился на подобное, то ситуация хуже некуда. Кивнула и вылезла из-под одеяла, с досадой отмечая, что начала мечтать о том, чтобы просто нормально выспаться.

Глава 45

Глава 45

В итоге я быстро оделась. Учитывая, что платья мои, которые я получила новые взамен сгоревших, уже уехали по плану в отдельное строение для участниц отбора, пришлось воспользоваться гардеробом моего будущего мужа. И как же прекрасно, что у него нашлись свободные штаны, которые сейчас облегали мою попу так, что страшно было сделать лишнее движение. Зато рубашки выглядели на мне как туники, обрисовывая грудь — я подпоясалась честно временно спёртым ремнём. На ноги обула тапочки, они-то ещё оставались в спальне, и в них было гораздо удобнее, чем в туфлях. Двэйн помог быстро собрать волосы в хвост и повязать ленту на затылке. Ну, более-менее прилично.

Провожатый, доложивший о визите моего отца, уже куда-то ушёл. Поэтому Двэйн использовал полог отвода глаз, взял меня за руку, и повёл за собой. Уставшая и встревоженная, я бы всё равно не запомнила куда идти, но даже так сам факт того, как уверенно мой рыжий хвостатый держит мою ладошку в своей руке, придавал мне сил и какой-то особенной непередаваемой уверенности в том, что как бы ни складывались дальше обстоятельства, всё обязательно будет хорошо.

И думала я так ровно до того момента, как оказалась в гостиной.

Мягкий приглушённый свет. Шторы плотно сомкнуты на окнах. Длинный диван, по центру которого, упираясь локтями в колени и сложив руки в замок, сидел рыжий мужчина. Мы с отцом не были никогда дружны, хотя я его безмерно обожала. За то, что для него я хотя бы существовала как-то помимо успехов и чести рода. К горлу невольно подступил ком. Особенно кошмарно выглядел мужчина, которого я всё это время звала отцом, в такой позе и с опущенной головой. От него просто веяло отчаянием и какой-то странной тоской, а ещё — сожалением. Может быть я глупая, но сердце решило за меня.

— Отец, — мой голос в тишине прозвучал как-то очень громко.

— Аника, — вскинулся мой родитель, пусть и не по крови, как оказалось. — Цветочек мой.

Мужчина встал, словно не веря своим глазам, посмотрел на меня, на сплетённые с Двэйном пальцы… И понял. По его глазам я видела, что всё понял. Сделал шаг назад. Я знала, что мой рыжий меня не осудит, поэтому мягко высвободила руку и бросилась к тому, кому сейчас нужна была помощь больше, чем кому-то ещё.

— Папа!

Влетела в его неосознанно распахнутые объятия и прижалась щекой к груди. Широкие ладони коснулись плеча и затылка. Отец называл меня Аникой в честь цветка — большого и пышного, что рос в нашем поместье у небольшого рукотворного озера на заднем дворе. И так обнимал только в детстве, пока мне не исполнилось десять, и в нашем доме не зазвучал первый крик моей младшей сестры. Его настоящей первой дочери. Но мне так хотелось верить в сказку, что он пришёл ко мне, потому что… А почему?

— Что-то случилось? — спросила я тихо.

— Разреши спросить, Аника, — вместо ответа услышала его тихий и спокойный голос.

— Да?

— Ты пробудила свой дар? У тебя теперь есть крылья? — отец чуть отстранил меня и заглянул в глаза

— Да, отец, — я нахмурилась, а потом увидела там то, что не хотела бы знать. — Ты знаешь, что я не твоя дочь?

— С каких пор это знаешь ты? — между чётких бровей залегла хмурая складочка.

— Догадалась во время, кхм, — отвела на секунду взгляд. — Точнее после инициации. А ты?

— Догадывался с момента твоего рождения, девочка. И сегодня это подтвердилось.

— И…Я…Пап…

Я растерялась. Правда растерялась. Потому что что-то неуловимо изменилось в выражении его глаз. И если раньше я могла бы это соотнести с тем, что согласно фейского быта, отец просто подавляется мамой, то сейчас что-то другое повисло в воздухе между нами.

Каким-то чудом нашла в себе силы первой отстраниться и сделать шаг назад. Ему было больно. Больно признаться мне, что…

— Я понимаю.

— Осуждаешь?

— Нет.

Короткий диалог, во время которого всё стало ясно. По крайней мере мне, а нахмуренному Двэйну я потом постараюсь всё объяснить. Могла ли я упрекнуть человека, который меня растил в том, что он испытывает противоречивые чувства относительно моего положения в его жизненном укладе? Особенно на фоне того, что каким-то неведомым образом вскрылась вся эта ситуация, как неприятный нарыв от ожога.

— Извините, что прерываю вашу беседу, — на помощь мне пришёл Двэйн, нарушая повисшую неловкую тишину. — Но вы о чём-то хотели рассказать? Не подумайте лишнего и не принимайте за грубость, но сейчас середина ночи. И должно быть что-то очень веское, что вы прибыли сюда в такое время.

— Да, — мой отец…нет, сейчас перед нами стоял лорд Рэйд Розамель. — Я стал свидетелем беседы своей супруги и барона Элиаса