Не та невеста - Лина Шмидт

— Как она?

Мама Алины и её сестра тоже подошли ближе, ожидая ответа.

— С ней всё хорошо. Она уже пришла в себя.

— К ней можно? — спросила Арина.

— Можно, только не все вместе.

— Идём мама.

Мы даже не успели спросить в чём было дело, как врач уже увёл их в палату.

Стёпа не терял бдительности. В больницу уже зашли наши люди. Осторожно направились к нему.

— Ещё больше-то привезти не мог? — устало произнёс он, садясь на стул.

Я нахмурился и сел рядом с ним.

— Смотри, до чего довели наши разборки! — зло бросил я.

— И это ты мне говоришь? — ответил Юра, глядя на меня. — Я хотел этот союз, хотел покончить со всем.

— Не надо врать. Ты не хотел. Антон рассказал, что они с «Мясником» всё спланировали.

Он нахмурился и поджал губы. Своим проницательным взглядом пытался разглядеть в моих глазах... ложь?

«Он не знал?»

Нет, этого не может быть. Ершов не такой. Он знает всё и про всех. Он слишком умный и проницательный. Его не так легко обмануть.

Будто издевка судьбы, в голову пришло воспоминание о рассказе Алины про свой прошлый брак.

— Что ты за отец такой, который даже не заступился за свою дочь, когда на неё постоянно поднимал руку бывший муж?

Его взгляд стал ещё темнее.

— Что ты несёшь? — спросил он, подскакивая со стула.

Наши люди тут же напряглись.

Теперь я начал понимать. Вокруг Юры уже не было родных людей, кроме его жены и младшей дочери. Моя Алина не доверяла ему, раз не рассказала об этом. Но поверить в то, что «Мясник» обвел своего брата вокруг пальца, никак не получалось.

— Как ты мог этого не знать? А то, что у неё была операция из-за этого?

— Какая операция?! — он побледнел.

— Невероятно. — я устало потёр лицо руками.

Голова разрывалась от происходящего. Мысли путались, сердце колотилось как сумасшедшее. Мне нужно было увидеть её, убедиться, что с ней всё в порядке.

Пока Ершов стоял в оцепенении, переваривая новости, я направился к медсестре.

— Где её палата? — пытался говорить уверено, хотя внутри всё дрожало.

— Там сейчас… — начала она, но я перебил:

— Я что, по-китайски говорю? Проводи меня к ней.

Девушка нервно сглотнула, обошла стойку и направилась к выходу. Я последовал за ней.

Знакомый запах стерильности вернул меня в ужасный день, когда я узнал о смерти Бори, когда увидел Алину, всю в крови.

Тряхнул головой, прогоняя страшные воспоминания.

«С ней всё будет хорошо. Она поправится».

Когда мы вошли в палату, я увидел её мать, сидящую рядом с кроватью, и сестру, держащую Алину за руку. Её лица не было видно, только капельница, тянущаяся от руки.

При моём появлении обе женщины обернулись. Я обошёл кровать. Алина выглядела ещё бледнее, чем вчера.

Мне хотелось упасть перед ней на колени, молить о прощении, найти способ решить все наши проблемы. Прижать к себе, успокоить, сказать, как мне невыносимо и страшно без неё. Как живу с этой болью внутри, с этой тяжестью ответственности, которую на меня возложили.

Наши глаза встретились. Её зелёные глаза…

В них читался страх. Словно она увидела воплощение своих кошмаров. И, возможно, так оно и было. Я превратил её жизнь в ад, довёл до больничной койки.

«Не стоило приходить».

— Рад, что с тобой всё в порядке, — бросил я, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Паш, подожди!

Я замер.

— Мама, оставьте нас наедине, — попросила Алина.

Женщины вышли, бросив на меня странные взгляды. Я снова повернулся к жене и сел на край кровати, опустив глаза на её руку с капельницей.

Осторожно взял за запястье, провёл пальцами по нежной коже.

— Твой отец тоже здесь, — произнёс первое, что пришло в голову, чтобы нарушить гнетущую тишину.

Она заметно напряглась, но руку не отдёрнула.

— Я знаю, — прошептала Алина таким тихим, почти жалобным голосом.

— Тебе не нужно бояться. С ним ничего не случится, особенно здесь.

— Я боюсь не за него, — призналась она.

— Тогда почему? — спросил, нахмурившись. — Врачи уже сказали, что случилось? Это из-за истощения? Мне нужно было лучше следить за тобой. — протараторил я.

— Я беременна. — сказала она, перебивая меня.

Беременна… От меня. В ушах зашумело, перед глазами всё поплыло.

— Что ты сказала? — переспросил севшим голосом, не в силах поверить в это.

— Я беременна. Врачи сказали с ребёнком всё хорошо и такое бывает. — повторила она тише, опустив взгляд.

Второй раз за день мой мир перевернулся с ног на голову. Всё вокруг потеряло смысл. Я осторожно положил руку на её живот, чувствуя, как дрожат пальцы.

Наш ребёнок…

Наклонился и уткнулся в животик лбом.

Я всегда хотел детей, большую семью. Но после неудачных попыток с Лизой боялся, что мне не суждено стать отцом. Когда женился на Алине, твёрдо решил, что она станет матерью моих детей. Но в круговороте последних событий это забылось.

Слеза предательски скатилась по щеке. Последний раз я плакал на похоронах отца. А сейчас слёзы отчаянно жгли глаза, и я ничего не мог с этим поделать.

— Я уже люблю этого малыша, — прошептал, не поднимая головы.

— Ты...ты хочешь этого ребёнка?

Её вопрос заставил меня резко поднять голову. В глазах читался такой страх и неуверенность, что моё сердце сжалось от боли.

— Хочешь этого ребёнка? Ты издеваешься? — голос стал слишком хриплый, от переполняемых эмоций.

Я взял её лицо в свои ладони, заставляя смотреть мне в глаза.

— Алина, я мечтал об этом столько лет... Я буду самым счастливым человеком на свете, если ты родишь мне ребёнка. Если у нас будет настоящая семья.

Я наклонился и осторожно поцеловал её в губы, к которым не мог прикоснуться целый месяц. Такие мягкие и нежные, они неспешно двигались мне навстречу. Меня всего трясло от непередаваемых ощущений. Будто сейчас мы поцеловались в первый раз.

— Я люблю вас. — прошептал, отрываясь от её губ.

— Я так боялась, что ты не примешь его, из-за всего, что происходит. Из-за вашего противостояния... — она хотела продолжить, но начала всхлипывать от подступающих слёз.

— Лисичка, тебе нельзя волноваться. — сказал, прижимая её к себе.

— Прошу, не лишай нашего малыша дедушки…

Я замер. Перед глазами промелькнули все обиды, все потери, все обещания, данные над могилой отца и дяди. Но сейчас… сейчас всё изменилось.

Ребёнок всё меняет. Алина может потерять его или, чего хуже, я никогда не увижу малыша из-за наших разборок.

«Нет, я так не могу».