Не та невеста - Лина Шмидт

принял его, протирая тело. Стараясь не смотреть в её сторону, прошёл дальше и скрылся в ванной. Там уже полностью переоделся и надел сухие боксеры. Когда вышел из комнаты, она преградила мне путь.

— Почему ты молчишь?

Я наконец-то поднял взгляд.

«Такие красивые глаза».

— Собирайся, я отвезу тебя домой.

Попытался обойти её, чтобы одеться, но она внезапно положила руку на мой пресс, и я почувствовал, как меня буквально прошибло от этого прикосновения. Всё тело мгновенно напряглось, и я не мог оторвать взгляд от её глаз.

— Что это значит? — прошептала она.

— Ты свободна, Эльвира. — Позволил себе поднять руку и заправить прядь волос за её ухо.

— Что-то с отцом? С Алиной?

Она всё теснее прижималась ко мне, и её руки коснулись моей груди.

— Ты весь дрожишь.

«Конечно дрожу, ты ведь так близко ко мне».

— Нет, с ними всё в порядке.

— Значит, я больше не нужна вам?

«Ты нужна мне».

Я не мог произнести этого вслух. Она не должна быть с таким, как я.

Эльвира сделала первый шаг. Обхватила меня за шею и прижалась к моим губам. Я потерял всякое самообладание, которое постоянно рушилось рядом с этой женщиной. Прильнул к ней всем своим телом, полностью обхватив рукой талию, а другой удерживал за затылок.

Я неспешно целовал её, периодически переплетая наши языки. Она полностью расслабилась в моих объятиях, доверяя мне. Ведь только мои руки удерживали её.

Дрожь в теле только усилилась, её томное горячее дыхание пробуждало во мне желание дарить ей ещё больше ласки, нежности и своего тепла. Поэтому я первый прервал наш контакт, но взгляд, с которым встретился, заставил меня пожалеть об этом.

Её расширенные зрачки, припухшие губы, частое дыхание.

Аккуратно отпустив Эльвиру, отстранился и сделал шаг назад.

— Собирайся.

Надел на лицо холодную маску, хоть и с большим трудом. Развернулся, чтобы одеться, но она снова остановила меня.

— Да что с тобой?

Обернулся, стараясь сохранять невозмутимый вид.

— Не понимаю, о чем ты.

— Почему ты ведешь себя так, будто бы сейчас ничего не было?

«Что она хочет от меня услышать?»

— Эльвира, ты ведь сама дала мне понять, что между нами ничего не может быть.

— И ты решил вести себя как козёл? — зло процедила она. — Хотя знаешь, кем ты ещё можешь быть. — Последнее слово она ядовито выплюнула. — Я птица другого полета. Что может мне дать обычный парень с района?

Яд в её словах ранил меня больнее пули. И ничто не сравниться с той болью, которую я испытал сейчас. Горькая усмешка тронула мои губы. Всем своим видом я показал, насколько мне было наплевать.

— Верно, твои мажоры тебе лучше подойдут. Особенно те, которые за месяц даже не попытались найти тебя.

— Да, в этом захолустье никого не найти.

— Даже не представляю, как ты тут жила. — с сарказмом произнес я.

— С трудом. А теперь будь любезен одеться и отвести меня домой, если я свободна.

Я ничего не ответил. Если она хотела сделать мне больно, то у неё получилось.

На своих губах ещё ощущал вкус нашего поцелуя. Кожа горела там, где она меня касалась, дрожь теперь била изнутри.

Прежде я никогда не впускал женщин в свой мир, и начинать не стоило. Если бы не наши обстоятельства, мы бы никогда не увиделись.

Быстро натянул спортивные штаны и худи. Достал чёрную олимпийку и протянул ей, пока она собирала свои небольшие пожитки. Эльвира зло посмотрела на меня и не стала принимать кофту.

Я резко остановил её и взял за локоть.

— Убери от меня свои руки! — крикнула она, пытаясь вырваться.

— Успокойся! Или хочешь промокнуть?

Она закатила глаза, но остановилась. Я помог надеть ей ветровку, правда, ей она была слишком велика. Когда со всем было покончено, мы вышли из квартиры.

Я продолжал делать вид, что мне всё равно, но постоянно бросал на неё взгляды. Она выглядела грустной. Мне казалось, что освобождение принесёт ей радость, а мне свободу от собственных чувств. Но в реальности всё оказалось, гораздо сложнее.

На улице продолжал хлестать ливень. Я приобнял её за плечи и прижал к себе, чтобы она не промокла, пока мы шли к машине. Затем сели в автомобиль и поехали в сторону её дома.

Это молчание, которое возникло между нами было невыносимо. Мне так многое хотелось ей сказать, но...Мой образ жизни ей не подходит, и мне бы не хотелось, чтобы она так жила.

Уверен, Эльвира ждала меня каждый вечер, потому что боялась, что я умру, а она останется запертой. Если бы каким-то чудом наши чувства оказались взаимны, она бы постоянно переживала за мою жизнь.

Её забота — это лишь жалость ко мне. Ей не за что любить меня, потому что я и правда не могу ей ничего дать. Конечно, у меня есть деньги. Не так много, но для хорошей жизни этого бы хватило.

Но ей нужен статус.

— И что, даже мой отец не искал меня? — её грустный голос вырвал меня из размышлений.

Я бросил взгляд в сторону, она повернулась к окну, скрестив руки на груди.

— Не искал.

— Понятно. Надеюсь, вы его не покалечили.

— Мы его не трогали, не волнуйся.

— Поскорее бы уже очутиться дома, подальше от всего этого. Улететь обратно в Милан и забыть всё. — со злостью сказала она, резко развернувшись ко мне.

Я тяжело вздохнул, пытаясь держать себя в руках. Боль, злость, разочарование — всё смешалось. Дрожь никак не унималась. Мне казалось, ещё немного, и меня действительно разорвёт от всех эмоций внутри.

Сжал руками руль до неприятного скрипа, пытаясь вернуть себе контроль, но он утекал от меня сквозь пальцы.

— Ну молчи дальше. — сказала она.

В этот момент мы уже подъехали до нужного места. Я резко вывернул руль, прижимаясь к обочине, и дал по тормозам. Она дёрнулась и упёрлась руками в бардачок.

— Что ты вытворяешь?

— Приехали. — ответил, доставая телефон и вызывая такси.

— Но это не мой дом!

— Верно, — голос звучал твёрдо, несмотря на внутренние эмоции. — Такси уже едет, оно отвезёт тебя.

Она молчала несколько секунд, глядя на меня с недоумением.

— Значит, это всё? А как же Алина, она так и останется взаперти с Пашей?

— Это не моё дело, Паша сам в состоянии разобраться в своих отношениях.

— Жаль, что ты на это не способен.

Я замотал головой и увидел, как подъехала машина. Эльвира сразу вышла, не отрывая от меня взгляда.

— Прощай, Ваня, — прошептала она, и я заметил, как в её глазах заблестели слёзы,