Не та невеста - Лина Шмидт

— С этого момента всё изменится, — произнёс, глядя ей в глаза. — Больше никакой войны, никакой мести. Только ты, я и наш малыш.

— Ты правда откажешься от этого ради нас? — она прижалась ко мне сильнее.

— Да. Ради вас я готов на всё.

Я провёл рукой по её волосам, чувствуя, как пряди скользят между пальцами.

— Иногда месть не может излечить раны души. Так ты говорила мне?

— Нам нужно поговорить с отцом лично. Уверена все не так как ты думаешь.

Она слегка отстранилась от меня и посмотрела в мои глаза. В которых сейчас застыли слёзы, которые вот-вот польются по щекам. Из-за них я чувствовал себя таким слабаком перед ней. Попытался опустить голову, но она не позволила мне этого сделать, приподнимая моё лицо за подбородок.

— Слёзы — это не признак слабости, — тихо произнесла она, глядя мне прямо в глаза. — Они лишь говорят о том, насколько тебе сейчас больно. Для меня ты всегда останешься самым сильным мужчиной. Ты слышишь меня?

Взор заслонили слёзы, которые все-таки скатились по моим щекам. Я мог только кивать, не в силах произнести ни слова.

— Посмотри на меня, — попросила она, и я поднял глаза. — Я люблю тебя, Паша, и моё сердце тоже принадлежит тебе. Мы справимся со всем вместе.

Первый раз она произнесла эти слова. В этот момент будто тяжелый груз с души наконец-то был сброшен. Она любит меня. А я люблю её. У нас будет ребенок, и только это сейчас имеет значение.

— Прости меня за всё. Я обещаю, что стану лучше.

— И ты прости меня. Я сказала тебе так много плохого. — Она стёрла пальцем мои слезы, и я перехватил её ладонь, целуя тонкие пальцы.

— Тебе не за что извиняться, лисичка. Обещаю, больше я не заставлю тебя переживать. А плакать ты будешь только от счастья.

Она улыбнулась мне своей искренней и потрясающей улыбкой. Теперь в душе я чувствовал покой.

22 глава

Ваня.

За день до больницы.

Не дожидаясь ответа, я вылетел из кабинета.

«Ты её любишь?»

Нет.

Но почему это было так тяжело сказать? Почему после его приказа земля ушла из-под ног?

Эти недели я только и жил мыслью о том, чтобы это закончилось. Потому что мне было страшно, ведь рано или поздно нам бы пришлось попрощаться.

Несмотря на всё, она каждый день ждала меня домой. Эльвира, сама того не понимая, пыталась быть ближе. Постоянно спрашивала, как я, особенно после стычек с Ершовым. Держала меня за руку, когда я возвращался домой разбитый, слишком близко пододвигалась ко мне в постели, будто делая это ненарочно.

Я всё замечал и не понимал, зачем ей это? Но теперь уже не нужно больше ничего понимать.

Эти мучения скоро закончатся.

Подъехав к дому, долго не решался подняться в квартиру. На улице потихоньку вечерело, пошел дождь, будто считывая мое настроение. Я приоткрыл окно машины, впуская в салон прохладный воздух.

«Что ей сказать?»

Хотелось подготовиться заранее. В случае чего держать свои эмоции и чувсва под контролем. Но я стал забывать, что она стала единственным человеком, из-за которого я его потерял.

Я всегда считал, что чувства и эмоции делают тебя слабым. Первое, чему научился в школе, — это скрывать их. Было легко и просто этим заниматься. Ведь на людей вокруг плевать.

Паша — единственный близкий мне человек, но даже от него иногда мне приходилось прятать эмоции. Дело было не в доверии. Я просто боялся показаться в его глазах слабым.

Это началось ещё в детстве.

Меня только взяли на воспитание. Паша уже учился в одиннадцатом классе, а я в шестом. Охрана забирала нас со школы, а он показывал мне на карте Воронежа наши места.

Тогда на автомобиль, в котором мы ехали, напали, и началась погоня, затем перестрелка.

Когда нам повредили шины, пришлось остановиться. Врагов было слишком много, поэтому охранник приказал нам бежать.

Мы вышли из машины и бросились оттуда со всех ног.

Я был просто в ужасе. Мне никогда не приходилось видеть такое настолько близко. Страх сковал моё тело, вместо прилива сил от адреналина я почувствовал слабость. А после споткнулся о бордюр, подвернул ногу и упал.

Было очень больно, не получалось встать. Я начал кричать Паше, он обернулся и побежал ко мне, но тут раздался выстрел. Крик. Он упал прямо перед моим лицом. Даже тогда в его глазах не было страха, только решимость спасти меня, когда он сам лежал при смерти. Именно в этот момент к нам подоспела подмога. Нас спас дядя Денис.

Пуля прошла всего в нескольких сантиметрах от позвоночника. Паше повезло, она не задела жизненно важных органов.

После того случая я понял, что эмоции — это проявление слабости. Из-за страха я не смог подняться и убежать, и это чуть не убило Пашу. Конечно, мне ещё много раз было страшно. Но я никогда не показывал этого и не позволял чувствам брать надо мной вверх.

Сейчас же всё стало сложнее.

Я видел, как любовь изменила Пашу. Как она застилала глаза, когда ему изменяла Лиза, а он просто говорил: «Вань, ей тяжело, пусть гуляет с подругами».

А я знал, что она ему лжёт на каждом шагу.

Теперь Алина. Я был уверен, что он не будет наступать на те же грабли, но, клянусь, что видел, как он был готов отказаться ото всего ради неё. После появления Эльвиры всё изменилось. Теперь я понимал Пашу, и мне это не нравилось.

Отогнав эти мрачные мысли, вышел из машины и, как идиот, встал перед подъездом. Ливень хлестал меня, а я подставил лицо под сильные струи воды. Ледяной ветер пробивал на дрожь, но это не помогало унять внутреннюю бурю.

— Молодой человек, с вами всё в порядке? — вернул в реальность голос соседа.

Я кивнул ему и зашел в дом. Поднялся на нужный этаж. Несколько раз выронил ключи на пол, когда пытался открыть дверь.

«Господи, Ваня, успокойся».

Но никак не получалось.

Открыв входную дверь, зашёл внутрь, и Эльвира уже ждала меня на пороге. Она испуганно подбежала ко мне и схватила руками за щеки.

— Что случилось? Ты весь промок, тебе нужно переодеться, иначе заболеешь.

Она быстро отстранилась от меня, а затем принесла мне полотенце.

«Забота».

Я тут же снял футболку и