Изгнанная жена ледяного дракона. Вернуть сына! - Адриана Вайс

хорошо. Но, в конце концов, это лучше, чем вообще ничего. К тому же, как только я накоплю хоть немного денег и встану на ноги, то обязательно найду нам с Ульфридом место получше.

– Хорошо, – кладет ладонь на дверную ручку Бьёрн, – Тогда, пока приходите в себя, а позже я сообщу вам дату, когда смогу сопровождать вас в город.

Бьёрн выходит, осторожно прикрыв дверь, оставляя меня одну, наедине с ощущением полнейшего ошеломления.

***

Благодаря заботе фру Эльвин, которая не щадя себя ухаживает за нами с Ульфридом на пару, уже на следующий день я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы снова заняться работой.

Хоть Бьёрн и говорит, что я могу отдохнуть подольше, но я сама хочу как можно быстрее вернуться к привычным делам. По крайней мере, только так я могу привести свои мысли в порядок. Потому что как бы хорошо я себя не чувствовала физически, а в голове по-прежнему творится полнейший хаос.

То и дело мысли возвращаются к недопустимой выходке Норда, от которой меня до сих пор бросает в дрожь, к необычному поведению Бьёрна и надежде на скорейший отъезд из его заставы.

Кстати, помимо этого Бьёрн так же назвал число, когда он сможет сопровождать меня в Снежный Пик. Уже послезавтра, за день до начала празднования Йоля.

От мысли о зимнем праздновании, на меня снова наваливается тоска. Мне бы очень хотелось встретить этот чудесный праздник вместе с моим сыном и как можно дальше от Бьёрна. Чтобы он стал своеобразным отсчетом нашей новой жизни. И ничего, если у меня совсем не останется денег, ничего если у меня будет абсолютно пустой праздничный стол… главное, что у меня будет надежда и вера в прославленное йольское чудо.

Так что мне не оставалось ничего другого, как выполнять свои обязанности, мысленно отсчитывая часы до этого радостного события.

Своих людей Бьёрн и правда запугал. Теперь со мной не только почтительно здороваются, но и стараются подолгу не задерживаться рядом. О том, чтобы кто-то из них попытался непринужденно заговорить со мной, нет даже речи. Впрочем, это меня вполне устраивает.

Однако, накануне моего отъезда, происходит странное событие.

После того, как я заканчиваю отмывать посуду и уже хочу идти ложиться спать, на кухне появляется Фрея. Я вижу ее впервые с того момента, как мы вообще приехали в заставу. В какой-то момент я вообще про нее забыла, подумав, что она, быть может, куда-то уехала по делам или личному поручению Бьёрна.

Но, нет.

Вот она стоит в дверях кухни, привалившись к стенке и с легкой ухмылкой смотрит на меня.

Я испуганно замираю перед ней, снова испытывая то забытое чувство добычи перед лицом хищника. Ведь я до сих пор не понимаю чего добивается Фрея. Почему она до сих пор ничего не сказала обо мне Бьёрну и почему ничего не предпринимает?

– Вы что-то хотели? – осторожно спрашиваю ее, чувствуя неприятный холодок от ее безмолвного взгляда.

– Да, – хитро улыбается она, – Хотела дать тебе последний совет. Завтра, когда поедешь в Снежный Пик, обязательно возьми с собой ребенка. Ни за что не оставляй его здесь, поняла?

Рассеянно киваю.

У меня действительно была мысль оставить его с фру Эльвин, пока мы с Бьёрном ходим по городу. Я надеялась забрать его, когда найду хоть какой-нибудь более-менее подходящий вариант с работой и жильем, после чего уехать с ним на следующий день.

Однако, чем больше я думала ою этом, тем больше не хотела оставлять сына. Так что предостережение Феи выглядит беспричинным.

И, тем не менее, есть в нем кое что, из-за чего легкий холод превращается в пронизывающий все мое тело лед.

– Последний совет? Что вы имеете в виду?

Фрея встряхивает волосами и все с той же хитрой улыбкой отворачивается.

– Завтра будет важный день, когда мы, наконец, узнаем как сложится твоя судьба.

Глава 40

– Зачем вы взяли с собой ребенка? Неужели, его нельзя было оставить с няней? – небрежно развалившись на кресле напротив меня, спрашивает Бьёрн.

Чувствую себя застигнутой врасплох. Но не столько его вопросом, сколько пониманием, что мы сейчас с Бьёрном находимся в одной карете. Кроме нас здесь больше никого нет. А, значит, в случае чего, и помочь мне будет некому.

Но, если раньше я от одной только мысли об этом тряслась бы в ужасе, то сейчас отрешенно понимаю, что что-то изменилось.

Я пока не готова сказать что именно. Но теперь всепоглощающий страх перед Бьёрном будто бы стал менее сильным и удушающим.

Возможно, на меня так влияют обнадеживающие мысли о том, что скоро я уеду из его заставы навсегда.

Именно поэтому, ласково погладив Ульфрида по голове, я ровным и спокойным голосом выкладываю ему все что думаю:

– Если бы я отправилась одна, то не находила бы себе места от переживаний за моего мальчика. Для матери нет более тяжёлого испытания, чем быть разлучённой с собственным ребёнком. Пусть даже и на время.

Услышав мой ответ, Бьёрн хмурится и сжимает губы так плотно, что они превращаются в одну тонкую линию.

– Вот как? – глухо переспрашивает он и отворачивается к окну, погружаясь в свои мысли.

Я же поудобнее перехватываю сладко посапывающего во сне Ульфрида, кладу голову на стену кареты и устало прикрываю глаза.

Мы выехали в Снежный Пик рано поутру – когда над заснеженными лесами ещё даже не занялась тусклая зимняя заря. Теперь же, когда мы катимся через заваленные снегом поля, солнце лениво ползёт вверх, разгоняя ночную тьму. Его лучи проникают в карету и ласково поглаживают меня по щеке.

Я чувствую, что начинаю всё глубже проваливаться в сон, но окончательно уснуть мне не даёт навязчивая мысль.

Что имела в виду Фрея, когда сказала про “последний совет” и “важный” для меня день? Как бы я ее ни расспрашивала, а больше ничего предсказательница мне не ответила. Лишь все с той же змеиной улыбкой вернулась в свою комнату.

А я из-за нее почти всю ночь не могла сомкнуть глаз, думая хорошее ли это предзнаменование или плохое.

Такое же смятение у меня на душе и сейчас. Однако, стоит мне только снова начать об этом думать, как карета мягко останавливается и я понимаю, что все-таки задремала. До меня доносится приглушённый гомон городских улиц и ржание лошадей, запряженных в нашу карету.

– Мы на месте, – коротко