Всё на кону - Харлоу Джеймс

— Не то слово, на которое я рассчитывал, но рад, что тебе нравится, — улыбаюсь я, протягиваю ей руку, помогая сесть, а потом устраиваюсь рядом. Вскоре возвращается Бет.

— Привет, голубки, — ухмыляется она. — Хочется сказать, что это сюрприз, но я бы соврала, если бы сказала, что не подозревала о чём-то большем между вами.

Я наклоняюсь и целую Келси в висок, пока она кладёт голову мне на плечо.

— Ну вот, наконец-то признались, Бет.

— И слава богу. Что будете заказывать?

— Наше обычное, пожалуйста, — отвечаю я и смотрю на Келси, подтверждая выбор. Она кивает, и Бет уходит.

— Сейчас всё принесу.

— Это очень мило, Уайатт, — говорит она, убирая столовые приборы с салфетки и аккуратно раскладывая её на коленях.

— Рад, что тебе нравится, — шепчу, проводя пальцами по её щеке. — Боже, Келси, ты сегодня выглядишь просто сногсшибательно.

Щёки её тут же заливаются румянцем, и я не могу дождаться момента, когда её кожа покраснеет от моих поцелуев.

— Спасибо. А ты сегодня очень даже красив.

Я выбрал простой оливково-зелёный свитер, джинсы и чёрные ботинки — немного отличаюсь от своего обычного образа, но всё равно выгляжу непринуждённо.

— О чём думаешь?

Бет возвращается с двумя чашками кофе и двумя стаканами воды. Неважно, какое время суток — мы с Келси всегда пьём кофе за завтраком.

Она глубоко, но легко вздыхает, словно отпуская всё волнение.

— О многом. Наверное, больше всего о том, что ты запланировал после ужина.

Ах, милая. Ты даже не представляешь, насколько я собираюсь включить обаяние.

— Скоро узнаешь. Уверен, тебе понравится.

— Честно говоря, ты уже не сможешь меня разочаровать. Сам факт, что мы наконец-то на свидании, уже достаточно.

Я глажу её по руке.

— Мне кажется, что бы я ни делал — этого всегда будет мало, Келси. Я никогда не смогу выразить всё сразу. Поэтому буду делать всё, что смогу, каждый раз, когда мне выпадает шанс.

Она склоняется ко мне и нежно целует. Её губы говорят всё сами. — Знаешь, мы забыли обсудить одну вещь, — говорит она, когда отстраняется.

— О чём?

— Что мы скажем твоей семье завтра.

Чёрт. Верно. Я так переживал из-за персонала в пивоварне и разговора с Уокером, что забыл о родителях, Форресте и всех, кто работает на ранчо. Хотя мой отец, конечно, и так в курсе.

— Ну, раз уж нам обоим завтра туда ехать, думаю, просто скажем. Мой отец уже догадывался, что я хотел с тобой встречаться.

— Правда?

Я собираюсь ответить, объяснить, но тут Бет возвращается с едой.

— Вот и ваш заказ, голубки, — говорит она и ставит перед нами тарелки с яйцами и беконом, стопку панкейков, французские тосты и все необходимые соусы.

— Что-нибудь ещё? — спрашивает она.

Келси осматривает стол.

— Нет, всё просто идеально, Бет. Спасибо.

— Пожалуйста. Приятного аппетита.

Я смотрю ей вслед, пока Келси раскладывает еду и заливает панкейки сиропом. — Притормози, мисс, — останавливаю я её.

Она замирает. — Прости?

— Я же говорил, что у меня для тебя сюрприз, когда мы окажемся внутри.

Она ещё раз окидывает взглядом стол. — Ты хочешь сказать, этот антураж — это ещё не всё?

— Нет. Так вот, что я придумал… — Я забираю у неё тарелку с блинчиками и ставлю ей свою с французскими тостами. — Раз уж мы всегда спорим, что вкуснее, предлагаю попробовать любимое блюдо друг друга. Компромисс ведь — важная часть любых отношений.

Её челюсть отвисает. — Ты серьёзно?

— Ага. — Я прищуриваюсь, поднимая бровь. — Ты что, боишься?

Она мотает головой, но улыбается. — Ни за что. Приготовься, Уайатт. Сейчас ты перейдешь на темную сторону.

— Не считай цыплят, пока они не вылупились, Келси.

Мы оба отрезаем по кусочку из тарелок друг друга и подносим вилки, зависнув в воздухе.

— Готов? — с усмешкой спрашивает она.

— Ага.

— На счёт три?

— Раз.

— Два.

— Три, — говорим мы одновременно и отправляем еду в рот. Наши взгляды остаются сцепленными, пока мы жуем, оба улыбаемся, будто не хотим признавать поражение.

И честно? Эти блинчики — просто бомба. Возможно, даже вкуснее, чем у моей мамы… но я никогда в жизни этого не скажу вслух.

Келси проглатывает примерно в то же время, что и я. — Ну как?

Я пожимаю плечами. — Неплохо. А тебе?

— То же самое. Вкусно. Но это не…

— …не твоё любимое, — заканчиваю за неё.

— Для меня ничто не сравнится с блинчиками.

— Ну, всё зависит от настроения и момента. А я просто обожаю французские тосты в этом месте.

— Можно мне вернуть свои блинчики? — спрашивает она, и я смеюсь.

— Конечно. — Я помогаю ей поменяться тарелками обратно, и мы продолжаем есть, пока Келси не нарушает молчание.

— Ладно, я хочу кое в чём признаться.

— Да? В чём же?

Её глаза ускользают в сторону, она откладывает вилку. — Я пробовала французские тосты здесь раньше. — Прикусывая губу, она смотрит на меня, а я в полном замешательстве.

— И ты мне не сказала?

Она качает головой, хихикая. — Нет.

Я понижаю голос, так чтобы услышала только она: — Когда? Мне нужно знать, сколько ты это от меня скрывала, чтобы понять, как именно тебя наказать.

У неё мурашки по коже от моего обещания. Она вытирает уголок губ салфеткой и тихо говорит. — Когда тебя не было. Я… скучала по тебе, и решила, что стоит попробовать то, о чём ты так часто говорил. — Она пожимает плечами, но глаза её затуманены. И вдруг я больше не раздражен. — Ну, было нормально. Это, конечно, не блинчики… но мне стало немного легче. Как будто я ближе к тебе.

Если бы эта девушка ещё не жила в моём сердце, то после такого признания точно бы там оказалась.

— Чёрт, Келси… — Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее губам, мягко прикусывая их, и чувствую вкус корицы, сиропа и женщины, которую я всегда хотел. Моя рука скользит по её руке, вызывая мурашки на коже, а я углубляю поцелуй.

И уже через несколько секунд по всей закусочной раздаются свист и аплодисменты.

Я оборачиваюсь от Келси и вижу, что все в закусочной смотрят на нас, радуясь нашему публичному проявлению чувств. А когда я поворачиваюсь обратно, она уже красная как рак и прячет лицо у меня на груди.

И я тут же начинаю смеяться.

— Давно пора, Уайатт! — выкрикивает какой-то мужчина.

— Когда свадьба? — добавляет женщина.

— Да хватит вам уже! — голос Бет перекрывает шум, и в зале постепенно становится тише. Она останавливается у нашего столика с кофейником и доливает нам чашки. — Ну что, кот