Генеральный дьявол - Аля Алая

— Достойна, — соглашаюсь с ней. Только желательно, чтобы в паре оба человека друг друга любили.

Ох Тимофей, сколько всего интересного тебя ждет на свадьбе — нелюбимая жена — стервоза, девочка, которая нравится с новым ухажером и вишенка на торте — Соня со своим Алексом.

Через час за мной заезжает хмурый Тимур. Я хотела вызвать такси, но он ответил, что сам заберет.

Пока иду от подъезда к машине, сверлит меня оценивающим взглядом. Барабанит пальцами по рулю, в глазах молнии.

— И когда ты собиралась мне сказать? — спрашивает, стоит мне забраться в машину.

— О чем? — поджимаю губы.

— О Нине и ребенке, — цедит сквозь зубы.

— Это ее ребенок и ей решать, кому она скажет о нем, а кому нет.

— Этот ребенок часть нашей семьи, — Кайсаров ударяет кулаком по рулю, — о чем еще ты молчала? — Тимур как обычно на меня давит, он не может по-другому. А мне от этого плохо и хочется обороняться.

Кажется, начни я объяснять и оправдываться, станет только хуже. Он увидит мою слабость и мне конец. Растопчет окончательно.

Складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну, игнорирую его.

— Оправдываться я не собираюсь, — отвечаю холодно, — у нас вообще-то не те отношения.

— Не те? — его голос леденеет.

— Если ты забыл, то ты мне платишь. И через год мы разведемся, — отвечаю ему в тон.

Тимур резко заводит машину и срывается с места. У меня душа в пятки уходит от скорости. Меня вдавливает в сиденье всем телом. Хочется попросить, чтобы Кайсаров ехал потише, но поддаваться ему не могу. Молчу сжав зубы и стараюсь не смотреть на дорогу, где он играет в шашечки с другими машинами.

— Не те, так не те, разведемся…. — Дразнит меня. На парковке выходит, хлопнув дверью так, что я дернулась. Обходит капот, рывком открывает мне дверь, — оклемалась, Майя?

Отвожу глаза от его бешеного. Не оклемалась я, плохо мне. Снова мутит, особенно после его ужасной езды. Все тело колотится.

— У тебя час, чтобы собраться, поедем работать. Оденься мило, это благотворительность.

Игнорирую руку Тимура, которую он мне протягивает. Выхожу из машины и смотрю строго перед собой. Сволочь, ненавижу его! Отработаю этот год и все, он меня больше не увидит.

В квартире продолжаю игнор, пока Кайсаров следом ходит. Выпиваю еще две таблетки от головы. Скрываюсь в гардеробной, чтобы выбрать одежду.

В полумраке, пока одна, стираю со щеки проклятую слезу. Как я вся измучилась, сил нет.

Мне плохо и хочется, чтобы все закончилось наконец. Видеть Тимура не хочу. А впереди свадьба эта, изображай там любовь, чувства. Как тошно от всего.

Срываю с вешалки персиковую юбку с молочной блузкой. Одеваюсь и сажусь краситься. Тимур все это время на постели лежит, мою спину напряженным взглядом сверлит.

— Эту не надо, — цедит сквозь зубы, когда я выбираю темную помаду в оттенке пыльной розы, — я же сказал, милое.

Сжимаю в пальцах проклятый тюбик и закручиваю помаду обратно. Чертов контролер, достал!

Демонстративно вынимаю из косметички алую помаду. Ни разу не красилась, а почему спрашиваться? Надо пробовать новое.

Наношу на губы сочный яркий цвет. При этом в зеркале наблюдаю, как Кайсаров бесится. Вон, ноздри раздулись, зубы скрипят, взгляд бешеный.

А я хочу и буду носить красную помаду! К черту!

Тимур подрывается с постели. Подходит ко мне вплотную, аккуратно вынимает из пальцев тюбик с помадой. Цокает.

Я поднимаюсь на ноги и разворачиваюсь. Упираюсь бедрами в столешницу туалетного столика и складываю руки на груди. Встречаю его взгляд с вызовом.

Кайсаров вертит в руках помаду, то и дело на мои губы поглядывая. От волнения облизываю из и взгляд Тимура тяжелеет.

— Отличный вариант, Маяй. Если хочешь, чтобы я тебя жестко трахал, пользуйся только ей, — он закатывает тюбик и ставит его на столик. Стягивает с плеч пиджак.

Ошарашенно наблюдаю за ним, не веря в происходящее. Какой секс, если мы тут ругаемся?

Упираюсь ладонями в мужскую грудь, когда Кайсаров напирает. Стискиваю зубы.

Дыхание Тимура становится жестким, взгляд непроницаемый. Он усаживает меня на столик и раздвигает ноги. О бедро трется его каменный стояк. Пальцы с силой скользят по моей шее и фиксируют подбородок.

— Нравится меня выводить, да?

— Пошел ты, — выплевываю прямо в лицо, а он резко целует. Жадно, размазывая помаду по нашим лицам, дергает меня за бедра на себя.

Ненавижу свое тело, которое тут же откликается. Жар удушливой волной прокатывается по телу, внизу живота вспыхивает неконтролируемый пожар.

Это ненормально одновременно ненавидеть и так любить.

Тимур задирает юбку, трусы просто разрывает. Его пальцы до синяков вжимаются в мои голые бедра. Всхлипываю, когда он впечатывает меня спиной в зеркало, снова пытаюсь вырваться.

Но Тимур плевать хотел на мое сопротивление. Срывает блузку вниз, с лифчиком поступает не лучше, чем с трусами. Вся одежда под его напором приходит в негодность.

Тимур отлипает от моих губ и смотрит пьяно на то, что учинил. Проводит ладонью по лицу и подбородку, которые выпачканы в красной помаде. Потом пальцами по моей вздымающейся груди. Прикрыв глаза, наклоняется и берет в рот сосок. Ласкает языком, вжимаясь в меня.

Закидываю голову и прикрываю глаза. Обмякаю, понимая, что не отпустит, возьмет. Чертов Кайсаров, приручил меня, как и обещал. Я теперь вся его, хоть и ненавижу.

Тимур справляется со своей одеждой и толкается в меня. Жмурюсь от вспышки удовольствия, кусаю губы. Его руки безостановочно путешествуют по моему телу, член внутри пульсирует. Маниакально втягиваю запах его кожи у основания шеи. Губы скользят по ней, но не целуют. И не обнимаю, нет. Отталкиваю.

Тимур рычит и впивается в мой рот. Целует жадно.

— Майя, блядь, отвечай, — сипит, замирая. Смотрит мне в глаза из-подо лба.

И меня накрывает. Наверное, капля последняя капнули в все. Из глаза брызжут слезы, горло дерет от прорывающихся рыданий.

— Пусти! Ненавижу тебя! Как же я тебя ненавижу! — Ударяю кулаками ему в грудь, — у тебя сердце нет, сволочь проклятая. Только силой и умеешь, а я не хочу!

— Тише, черт, — ловит мои руки и жмет к своей груди, обнимает. Дрожит всем телом, словно моя дрожь передалась ему.

— Не хочу тише, слезь с меня. Я ухожу, понял! — слезы окончательно слепят глаза, голова идет кругом. — Не пойду за тебя замуж, можешь что хочешь делать! — все, что так долго копилось внутри выстреливает за один раз.