Магия миров. Книга вторая - Анна Лирейн

вкладывая в них все силы, что у меня были. Боюсь, такими темпами я буду не в состоянии создать новый мир для темных. Знаю, глупо вот так попусту растрачивать свой резерв, тем более что мои жалкие удары не наносили никакого вреда противнику. Они были как комариные укусы. Неприятно, да. Однако серьезного вреда от них не получишь. Если, конечно, у тебя нет аллергии. У Верму никакой аллергии не было. Но в данный момент меня это мало волновало. Передо мной стоял тот, кто был виновен во всем, что произошло с моими родителями и другими невинными адептами. Это не снимало ответственности с магистра Олурума. Но тот уже поплатился за свои поступки. А вот лорд Верму жив и уверен в своей победе.

Злость и желание отомстить за смерть отца и всех, кто пострадал от его рук, поглотили меня. С каждым ударом я становилась всё злее и при этом слабее, а он продолжал отражать все мои атаки, ничуть не напрягаясь. Вскоре силы иссякли, и это была его полная и безоговорочная победа. Из-за перенапряжения ноги задрожали, и я упала на колени. Внутри осталась пустота и безразличие ко всему. Моя магия практически полностью покинула меня, оставив за собой дыру. Казалось, она забрала собой еще и мои эмоции.

— Как я уже говорил, ты глупее, чем мне показалась сначала, — он нагнулся и заговорил, глядя мне в глаза, — Мне осталось лишь забрать тебя и артефакт, который ты так удачно для нас активировала. И даже твои дружки, что продолжают ломиться через щит тебя не спасут, — он посмотрел поверх моей головы.

Упоминание о друзьях заставило чувства встрепенуться. Верму призвал тьму. Мне показалось, я слышала крик Ника, полный боли и отчаяния. Или не показалось? Кровь стучала в висках, и я в целом очень плохо воспринимала происходящее. Резкая боль в районе груди поглотила всё мое тело, выкачивая крохотные остатки энергии. Мир перед глазами поплыл. У меня не было сил на крик или попытки выставить блок от магического вмешательства. Похоже, это конец…

Я собрала остатки сил и медленно повернула голову. Хотела — последний раз — увидеть их. Всех. В голове промелькнула мысль, что умираю я там же, где и отец когда-то. Как иронично, не правда ли? Надеюсь, мама это переживет. Теперь она среди своих — может, это даст ей силы… Последнее, что я увидела, — треснувший щит и рванувших ко мне друзей. Но Ника среди них не было.

Глава 16

Вместо покоя, который, как мне казалось, приходит после смерти, я ощутила лишь адскую боль. Каждая клеточка тела будто пылала изнутри, пульсируя огнём, кости ломались и срастались заново, как будто меня собирали в новом порядке, без моего согласия. Хотелось выть, кричать, но тело не слушалось. И я лишь беззвучно страдала.

На третий раз мне всё же удалось открыть глаза. И мир изменился. Каждый цвет, каждый отблеск света казался теперь намного ярче. Я видела, как дрожат листья на ветке за сотню шагов, как капля росы ползет по лепестку. Это было не восприятие вампира, как тогда, после эликсира Нотта. Нет. Это было… что-то другое. Древнее. Могущественнее.

Я попыталась подняться — и с трудом осознала, что тело стало совершенно другим. Воздух звенел от напряжения вокруг меня, земля дрожала под моей тяжестью. Я инстинктивно опустила взгляд — и едва не закричала. Вместо кожи мое тело покрывала темно-бордовая, практически черная, чешуя. Когти, хвост, крылья, которые росли из спины, ясно говорили: я стала драконом.

Рычание вырвалось из глубины моего нового тела, сотрясая не только меня, но и воздух вокруг. Я услышала собственный голос — и не узнала его. Как это вообще возможно? Акриель говорил, что мои шансы превратиться в полноценного дракона ничтожны. Полукровке без духа-наставника, каким был он, невозможно пробудить звериную форму. Он уверял, что у меня нет достаточной концентрации крови.

Паника начала медленно закручиваться внутри, но я заставила себя дышать — насколько это вообще возможно, грудная клетка размером с цистерну. Нет времени на истерику. Надо взять себя в руки и понять, как вернуть всё обратно.

Я окинула взглядом поляну, и картина меня не радовала. Драконы лежали, обездвиженные и в человеческом обличии. Похоже не успели принять истинную форму до начала боя. Я очень надеюсь, что они живы. Нотт и Акриель из последних сил бились с лордом Верму, закидывая его заклинаниями. Тот уже заметно устал, однако все еще не уступал им в силе. Увлеченные боем, они не сразу меня заметили, однако, как только увидели, замерли все.

— Но как? — просипел лорд Верму.

— Нотт, береги силы, — отдал приказ Акриель и повернулся ко мне. — Ну чего встала? Помогать собираешься или как?

И я пустилась в бой. Каждое движение отдавалось болью в новом теле, да и с габаритами пока сложно было справляться. Но выбора нет, на кону судьба наших миров. Звучит пафосно, знаю. Но это не мой выбор. Я вообще уже готова была спокойно умереть, но дракон гены решили за меня. Действовала на одной интуиции: местами просто выдыхая пламя, местами пытаясь задеть лапами. Всё это сильно отвлекало внимание лорда Верму от ребят и позволило ослабить его. Вообще было дикое желание просто откусить ему, к примеру, голову. Но, во-первых, я никогда не была такой кровожадной и вообще не очень люблю запах крови. А во-вторых, мама с детства приучила не класть в рот всякую гадость. Поэтому я продолжила бой, игнорируя свои нестандартные гастрономические мысли, которые появились после обращения.

Благодаря мне Акриелю всё же удалось обездвижить лорда. Он удерживал его магией. Нотт начал создавать заклинание, будто на автомате — израненный, с дрожащими руками и кровью на губах, он не позволял себе ни секунды слабости. Когда узор заклинания вспыхнул, вампир вложил его в кристалл — один из тех, что мы нашли тогда все вместе. Без якоря чары разрушились бы за минуты. Но теперь — Верму не вырвется. Он сопротивлялся и кричал, отчаянья выкрикивал. И его крики были мне как музыка. Но недолго. Нотт завершил ритуал — и лорд Верму исчез, втянутый в сияющий кристалл.

Мы все с облегчением вздохнули, когда сияние заклинания потухло. Появилось ощущение безопасности. Да, нам еще предстоит спасти темных из их мира, но это уже такие мелочи, с которыми мы точно справимся. А сейчас миг нашей маленькой победы. Хотя почему маленькой? Мы спасли множество