Фиктивная невеста дракона,или Ходячий кошмар свекрови-тирана - Ксения Винтер

– Спасибо, – поблагодарила я Бернарда. – Но я и сама могла бы справиться.

– Могли бы, – кивнул он. – Но зачем вам тратить свои силы, когда есть я?

И правда, зачем? Разве не в этом суть отношений? Ты вполне можешь всё сделать и сам, но позволяешь другому человеку забрать часть твоих проблем и забот, тем самым облегчая твою ношу.

Я мимолётно улыбнулась этой мысли и двинулась вперёд, туда, где между деревьев блестел ледяной каток.

– Любите коньки? – во взгляде Бернарда светился искренний интерес, когда он заметил, куда именно я его веду.

– Обожаю, – призналась я. – Правда с моим графиком работы редко удаётся насладиться подобным отдыхом.

Возле катка стояла небольшая будка, в которой на полках стояли старенькие потёртые коньки всех размеров начиная крохотными детскими и заканчивая совсем огромными, рассчитанными, должно быть, на великана.

Я выбрала себе коньки подходящего размера – и Бернард вновь проявил себя галантным кавалером, опустился передо мной на одно колено и помог мне переобуться, однако сам от смены обуви отказался.

– Предпочитаю всегда твёрдо стоять на ногах, – отшутился он. – Но с удовольствием полюбуюсь на вас.

Я пожала плечами, шагнула на лёд и плавно заскользила к центру катка сначала простым шагом, а затем, освежив в памяти движения, закружилась в причудливом танце под звуки музыки, игравшей у меня в голове.

– Двигаетесь почти как профессиональная фигуристка, – отметил Бернард, очень внимательно наблюдавший за мной.

– Ерунда, до профессионала мне очень далеко, – отмахнулась я и подъехала ближе к нему. – Просто в детстве занималась фигурным катанием четыре года.

«Пока у матери была возможность платить за занятия», – мелькнула в голове печальная мысль, которую я тут же прогнала прочь.

– И нет желания возобновить тренировки? Хотя бы для себя.

– Боюсь, у меня совершенно нет времени на эти глупости, – печально улыбнулась я и вновь откатилась подальше от Бернарда, проехала немного спиной вперёд, затем сделала небольшой прыжок с поворотом и вновь оказалась к Бернарду лицом.

Я ожидала, что Бернард сейчас скажет что-то вроде “став маркизой, у вас будет уйма свободного времени, а главное возможность делать всё, что вздумается”. Но он промолчал. И я была ему за это безмерно благодарна.

– Жаль, что вы не катаетесь, – спустя минут десять одинокого кружения по катку, заметила я. – Я надеялась оценить вас в качестве партнёра.

Бернард усмехнулся и подал мне руку, помогая сойти со льда на дорожку.

– Увы, я не катаюсь на коньках, – с притворным огорчением проговорил он. – Зато неплохо танцую. И с радостью продемонстрирую свои навыки в эту пятницу на балу у графа Вейла. Если, конечно, вы окажете мне честь и станете моей спутницей на этот вечер.

Я с подозрением посмотрела на Бернарда.

– Вы уже не в первый раз приглашаете меня в качестве спутницы на это мероприятие. Почему? Вам известно что-то такое, что заставляет вас опасаться за мою безопасность? Или вы считаете, что это сиятельного графа и его семейство нужно защищать от меня?

Бернард усмехнулся и снова опустился на одно колено, помогая мне сменить коньки на туфли.

– Может быть, – уклончиво ответил он, поднимаясь одним изящным слитным движением. – А возможно я просто не хочу пропустить хорошее шоу? Уверен, Габриэлла, вы с вашим взрывным темпераментом не сможете просто скромно постоять в сторонке и наверняка устроите скандал. Так что считайте, что я желаю приобрести билет в партер на эксклюзивный спектакль.

Я недовольно скривилась. Ну, что за невыносимый человек!

А с другой стороны, разве это не часть его работы? Так сказать быть рядом с источником потенциальных проблем и постараться не допустить совершения преступления. А если мы с отцом столкнёмся лицом к лицу и он или его нынешняя жена скажут мне какую-нибудь гадость, однозначно прольётся чья-то кровь. И далеко не факт, что моя.

– Хорошо, – после непродолжительных раздумий ответила я. – Уговорили. Я буду вашей спутницей на балу у графа Вейла. Но вы пообещаете мне, что вмешаетесь лишь в крайнем случае.

– Обещаю, – совершенно серьёзно сказал Бернард. А затем широко улыбнулся и добавил. – И раз уж вашей любимой зимой мы уже насладились, настала пора осени.

И, взяв меня за руку, уверенно направился в сторону выхода из павильона.

"Осень"

«Осень» встретила нас золотистой хрустящей листвой под ногами, прохладным ветром и наливными яблоками на деревьях.

Бернард, недолго думая, ловко залез на первую попавшуюся яблоню и сорвал с неё самое большое, румяное яблоко, которое и вручил мне, свесившись с ветки вниз головой.

– Можно было сорвать магией, – заметила я, принимая своеобразное подношение. – Или взлететь.

– Так неинтересно, – покачал головой Бернард. – Теряется всё очарование момента.

Я весело фыркнула, потёрла яблоко о рукав и с удовольствием впилась зубами в его румяный бочок – яблоко оказалось сочным и сладким, и ничто ни в его вкусе, ни во внешнем виде не говорило о том, что оно создано с помощью магии.

– И часто вы воруете яблоки, господин дознаватель? – шутливо поинтересовалась я, наблюдая за тем, как Бернард срывает для себя зелёное (и наверняка жутко кислое) яблоко.

– В детстве – постоянно, – весело сообщил он мне, спрыгивая на землю с желанным трофеем в руках. – У нас есть ещё одно поместье, в деревне. Матушка вывозила нас со Стефаном туда каждое лето. Так вот, у нашего соседа, барона Дюве, был роскошный яблоневый сад. И мы со Стефаном регулярно сбегали туда, чтобы тайком стащить яблоко-другое.

– У вас не было своих яблок? – удивилась я.

– Целый сад, – с улыбкой заверил меня Бернард. – Но это было совсем не то. – Его улыбка стала печальной. – Матушка никогда не позволила бы своему драгоценному Стефану лазить по деревьям за яблоками. А так она ничего не знала. А я мог побыть с братом без её неусыпного внимания.

«А сам Стефан, очевидно, мог побыть обычным шкодливым мальчишкой, а не хрустальной статуэткой», – подумала я.

Мне вдруг стало интересно: а как сам Стефан вспоминает то время? С теплотой и грустью, как Бернард? Или ему всё равно?

– Мы с Морганом тоже воровали яблоки, – призналась я. – И сливы. Ему было тогда около девяти лет, и мы