Запретная невеста змеев - Татьяна Бэк

Слабость накрывает волной, но я не позволяю ей взять верх.

— Ты нас всех спасла, Шаи! — произносит синеволосый, нежно проводя пальцем по моей щеке.

— Нет, это мы спасли друг друга! — отвечаю с улыбкой.

Глава 64

Шесть циклов спустя

Наш дом стоит у воды. Здесь так тихо и спокойно, что даже не верится. Мы специально забрались в отдалённые пещеры, на территории, которые не принадлежат ни одному из кланов. Пусть сейчас между Обсидиановой короной и Лазурными чешуями воцарился мир, но больше не хочу участвовать в их политических играх.

После решающей битвы каждый из кланов попытался приписать себе главную заслугу в победе над Бездной, забыв, что она была достигнута благодаря Кассису, Адриану и мне. В целом, нас с мужьями устроило то, что о нас словно забыли. Зато теперь мы наконец-то смогли быть вместе по-настоящему...

Вечером в каналах возле нашего дома мерцают огни, и от их отражения комната будто дышит золотым светом. Здесь всё наполнено умиротворением и красотой. Никогда не думала, что найду своё место в подземном мире нагов, рядом с такими разными, но любимыми мужчинами.

Я сижу на подушках, босая, волосы распущены — впервые за долгое время без оружия, без доспехов, просто я. Кассис ходит по комнате, нервно, как всегда, когда пытается скрыть собственное волнение. Его плечи ещё хранят следы недавних боёв, украшенные шрамами, но взгляд — живой, горящий. Он смотрит на меня так, что внутри вспыхивает жар. Адриан сидит рядом, его ладонь на моей, тёплая, спокойная. Его глаза — тёплый свет, мягкий и глубокий, и он не отводит их от моего лица. — Мы дома, — шепчу я. И в тот миг Кассис останавливается. Его рука касается моей щеки — резкая, горячая, нетерпеливая. Он тянет меня ближе и целует так, будто снова и снова клянётся, что я его. Адриан склоняется с другой стороны, его поцелуй — противоположность: медленный, тягучий, нежный, будто он растворяет меня в себе. Я между ними, дыхание сбивается, сердце рвётся из груди. Огонь и лёд. Жар и прохлада. Две стихии, которые борются и соединяются во мне. И я не хочу выбирать. Они оба — часть меня, мои истинные, любимые, хотя и порой невыносимые наги. Кассис срывает с меня лёгкую ткань, его руки жадные, властные, они жгут кожу. Адриан накрывает мои пальцы своими, ведёт их по линии груди, по изгибу талии, даря дрожь, от которой буквально задыхаюсь. Я тону в их страсти, позволяю себе быть слабой, желанной, их женщиной. Ночь накрывает нас — и в её глубине нет больше ни войны, ни Бездны. Есть только мы. Три сердца, бьющиеся в унисон. Три души, переплетённые в одно. И в этой близости я впервые чувствую — это и есть победа. Мужские крепкие, но нежные руки не дают мне отдышаться. Каждое движение — искра, каждая ласка — пламя. Кассис наваливается с силой, его прикосновения жадные, почти яростные. Он целует шею, плечи, оставляет на коже огненные следы и укусы. Его сильные пальцы скользят по моему телу, будто он хочет убедиться, что я жива, что принадлежу только ему. Эта безудержная страсть обжигает. Адриан — другой. Он обнимает меня со спины, его губы едва касаются мочки уха, шеи, затылка. От его прикосновений внутри рождаются дрожь и томление. Он медленно проводит рукой по моим бёдрам, по животу, останавливается там, где я уже вся горю, и от этого контраста с Кассисом я теряю рассудок. — Моя… — рычит татуированный, целуя меня глубже, отнимая дыхание. — Наша, — поправляет его синеволосый, и его голос — шёпот, но такой властный, что я задыхаюсь сильнее, чем от крика. Таю между ними, когда их тела прижимают меня с двух сторон. Каждое движение, каждое проникновение их рук и губ, их тел — будто они пишут на моей коже свои имена. Я выгибаюсь, теряясь между их страстью, и мир рушится снова. Но это не битва. Это — слияние. Мы трое сливаемся в единое целое, и нет ни боли, ни страха. Только сладость, что разливается волнами, накрывает всё моё существо. Они оба движутся внутри меня, овладевая мной одновременно, наполняя до краёв, до болезненной сладости. Кассис — жёстко, властно, срывая стоны с моих губ. Адриан — медленно, чувственно, заставляя меня дрожать каждой жилкой. Растворяюсь в их руках, в их телах, в их жажде. И когда мы достигаем вершины — вместе, в один миг, — я слышу, как они оба произносят моё имя. Не как крик в бою, не как мольбу. Как признание. Шаи... Я падаю между ними, словно в кокон из их поцелуев, их рук, их дыхания. Чернохвостый прижимает меня к себе, его сердце бьётся как у зверя. Адриан укрывает нас троих тканью, его рука всё ещё держит мою, переплетая пальцы. — Мы победили, — шепчет Кассис. — И теперь у нас есть вечность, — добавляет лазурный. Я улыбаюсь сквозь усталость и внутренний жар. — У нас есть мы!