Улoв на миллиард долларов - Оливия Хейл

и остынет, — говорю я, поднимая одну из картонных коробок на кухонном острове. — А может, и нет. Но в ближайшей перспективе это ничего не меняет. Мне все равно нужно искать жилье.

— Ты можешь пожить у кого-то из нас, само собой, — говорит Трина. — И я поеду с тобой смотреть квартиры в эти выходные. Ты ведь присмотрела пару вариантов на субботу?

— Да. Спасибо вам, правда. Обеим.

Уилма улыбается.

— Для того и нужны друзья. Я не забыла, кто собирал меня по кусочкам после того, как мы с Беном расстались.

— Не говоря уже о тебе и Иване, — вставляет Трина с улыбкой. — Или когда ты была уверена, что провалила вступительные экзамены. Или когда мы были на той вечеринке и ты...

— Ладно, ладно, мы поняли, — Уилма тянется с растопыренными пальцами, собираясь ущипнуть Трину за руку, но та уворачивается.

— Мы здесь, чтобы поддержать Беллу! — заявляет Трина. — Никаких драк!

Смеясь, я встаю между ними двумя, вытянув руки, как судья на боксерском ринге.

— Только не в этом доме, дамочки.

— Ох уж эта твоя забота о доме, — уныло замечает Уилма, — а не о друзьях.

— Конечно. Материальные объекты — это навсегда, верно? Так ведь говорят?

— Дружба — это навсегда, — Трина легонько толкает меня, и я смеюсь, чуть не споткнувшись о Тоста. Он издает недовольное «мяу» и выжидающе смотрит на меня. Я бросаю взгляд на часы на духовке.

— Точно, пора кормить. Он как будильник. Знает до минуты, когда наступает время еды.

— Умный кот, — говорит Уилма, снова усаживаясь на стул. — Кстати, как там те средства для сна, что я тебе дала?

— Те самые «не-снотворные-снотворные»?

— Органические, натуральные, травяные добавки для сна, ага.

— Удивительно хорошо, — отвечаю я. — Последние два месяца я сплю гораздо лучше и крепче.

— Да, — Уилма делает интернациональный жест успеха, прижав локоть к боку, и бросает на нас с Триной победный взгляд. — Еще одна победа «непроверенной и научно сомнительной медицины».

— В этот раз сработало, признаю, — соглашаюсь я. — Но чувствую себя какой-то слишком... гормональной. Это ведь не побочный эффект? Ну, у меня грудь постоянно болит, она стала такой чувствительной. И хотя меня обычно подташнивает перед месячными, так плохо еще никогда не было.

Уилма хмурится.

— Они не должны влиять на эту сторону жизни, — говорит она. — Ты уверена, что у тебя просто не скоро месячные?

— Нет, у меня были... на самом деле, не знаю, когда в последний раз.

— Белла, — осторожно произносит Трина, — ты не думаешь, что можешь быть беременна?

— Нет, конечно нет, — отрезаю я. — Я пью противозачаточные. Каждое утро, как штык. Я как Тост с его едой. Ни дня не пропустила.

— Хорошо, потому что это совсем не то, что тебе сейчас нужно.

— Определенно. Наверное, просто ерунда, — я отмахиваюсь. — Разберусь.

На том и закончили. И только позже, когда они ушли и я начала в уме подсчитывать дни, поняла, что месячные не просто «слегка задерживаются». Это из того разряда опозданий, когда заставлять хозяина ждать дальше уже просто неприлично.

Я не всегда отличаюсь регулярным циклом, но бывала ли когда-нибудь такая задержка? И как только эта идея пускает корни, ее уже невозможно выкорчевать — это как когда уходишь из дома и не можешь вспомнить, выключила ты плойку или нет. Мысль о беременности копошится в мозгу до тех пор, пока я не теряю способность фокусироваться на чем бы то ни было вообще.

— Я просто куплю один тест, — говорю я Тосту, хватая ключи от машины. — Всего один тест. Он будет отрицательным, и я смогу перестать дергаться.

Я сажусь в свою верную колымагу с новым аккумулятором и молюсь, чтобы она завелась. Этим летом после визита к механику она не доставляла хлопот, но, конечно, именно сегодня может начать капризничать.

Только не сегодня, повторяю я. Только не в такой день. И «Хонда» слышит меня, или, возможно, Уилма права и Вселенная действительно прислушивается к желаниям, потому что я выезжаю с подъездной дорожки без каких-либо проблем.

Нет, проблемы начинаются, когда я еду по тихой улице и встречаю до боли знакомый джип. Я замедляю ход почти до полной остановки, и, что удивительно... он делает то же самое.

Два окна опускаются. Одно у водительского сиденья, открывая взгляду Итана, который крепко вцепился обеими руками в руль. На его лице нет и тени улыбки, челюсть напряжена.

На заднем сиденье обнаруживается самая милая шестилетняя девочка в мире с двумя хвостиками, перевязанными лентами.

— Белла! — кричит Хэйвен. — Ты где была?

— Прости, что не заходила, милая, — говорю я, отказываясь смотреть на ее отца. — Я была очень занята.

— Зайдешь позже? Я иду на день рождения и хочу косички, но папочка не умеет плести косички, а Марии сегодня не будет дома.

Требуется все самообладание, чтобы покачать головой. К счастью, Итан избавляет меня от ответа.

— Белла сегодня тоже занята, — говорит он. — У нее учеба, понимаешь. Ей нужно заниматься.

Лицо Хэйвен вытягивается, и она бросает на отца испепеляющий взгляд. Он его не видит, но, судя по силе взгляда, уверена, что чувствует его даже сквозь спинку сиденья.

— Все верно, — соглашаюсь я. — Но я уверена, мы скоро увидимся.

Это ложь, потому что я ни в чем не уверена, судя по тому, как хмурится ее отец. Итан смотрит на меня, и впервые наши взгляды встречаются.

Его лоб прорезала складка, глаза сужены от противоречивых эмоций. Я не могу понять, скучает он по мне или хочет придушить. Или себя. Или нас обоих.

— Итан, — шепчу я.

Он качает головой.

— Мы можем поговорить позже, — говорит он, поднимая стекла. Я убираю ногу с тормоза, и, словно два корабля в ночи, наши машины снова начинают движение. Хэйвен весело машет с заднего сиденья, и я машу ей в ответ.

Мне удается сохранять самообладание еще примерно пять секунд, прежде чем глаза наполняются слезами, и к тому моменту, как я паркуюсь у аптеки, приходится подождать несколько минут, прежде чем смогу войти внутрь.

Я никак не могу быть беременной. Этого просто не может происходить, потому что если это так... Итан больше никогда в жизни не посмотрит на меня с нежностью.

Когда я возвращаюсь в огромный, донельзя пустой особняк, Тост встречает меня у двери. Он вьется между ног и издает проникновенное «мяу». Я бросаю взгляд на часы, но время кормежки еще не пришло.

Я чешу его под подбородком, шмыгая носом.

— Спасибо, — говорю я. — С тобой куча мороки, но ты мне нравишься.

Он в последний раз бодается головой о мою ногу. Не за что, воображаю