(Не)любимая попаданка дракона - Эльвина Лейн

Она бросает томный взгляд на Леонарда и водит пальцем по его напряженному плечу. Но он не реагирует, потому что смотрит на меня. Просто прожигает холодом синих глаз.

— Садись, — говорит он мне.

От растерянности я подхожу и опускаюсь на стул напротив этой троицы.

— О, как это благородно с твоей стороны, Леонард, — воркует Катрин, даже не глядя на меня. Все ее внимание направлено на моего суб'баи. — Пустить за общий стол служанку, твоя доброта не знает границ.

— Какую служанку? — спрашивает Леонард, не отрывая от меня глаз.

Катрин бросает на меня беглый взгляд. У меня внутри всё переворачивается от возмущения. Я открываю рот, чтобы возразить, но девушка продолжает:

— А где же Тиша? Ты ее уволил? — отпивает чай. — А я говорила, что давно надо было. Никогда она мне не нравилась. Наглая и невоспитанная.

— Виктория не служанка, — говорит Леонард.

Катрин удивленно поднимает тонкие брови.

— Да? А кто же? Домработница? Кстати, я сразу заметила ее грубые руки. Видно, что человек трудится и днем, и ночью.

Я шумно вдыхаю и выдыхаю, считая до десяти, и опускаю глаза на свои руки. Грубые? В каком месте? Да, на среднем пальце есть небольшая мозоль, появившаяся еще в студенческие годы из-за сотни написанных конспектов, но руки у меня вовсе не грубые. Бабушка даже говорила, что мне стоило стать пианисткой, потому что пальцы длинные и тонкие.

— Нет, не домработница, — поясняет Леонард.

Камалия переводит напряженный взгляд то на сына, то на гостью, но в разговор не вмешивается.

— Нет? — разочарованно тянет Катрин.

И впервые смотрит на меня внимательно и оценивающе. Проходится цепким взглядом по волосам, платью, шраму и хмыкает.

Я тоже в долгу не остаюсь: поднимаю подбородок и смотрю на нее с вызовом. Пусть смотрит, раз хочет. Меня этими взглядами высокомерными не напугать.

— А кто тогда? — неуверенно спрашивает Катрин.

— Виктория — моя невеста, — спокойно говорит Леонард.

На кухне воцаряется тишина.

Я чуть не роняю ложку, Камалия расширяет глаза и смотрит то на сына, то на меня. Катрин ошеломленно уставляется на Леонарда. А сам виновник всеобщего шока улыбается и как ни в чем не бывало отпивает чай.

— Не… веста? — неверяще повторяет Катрин, затем нервно смеется. — Да ты шутник, Леонард. Решил меня разыграть, да? Я почти поверила. Ну какая из нее невеста?

Леонард откидывается на спинку стула и медленно, наслаждаясь произведенным эффектом, произносит:

— А я не шучу.

Смех Катрин резко обрывается. Она поворачивается ко мне и снова ошеломленно оглядывает.

— Это? — тычет в меня пальцем, — твоя невеста?

— Да, — внезапно восклицает Камалия, встает и подходит ко мне. Кладет руки мне на плечи и добавляет: — Виктория невеста Леонарда. И у них скоро свадьба. Так что приютить тебя мы не сможем. Сама понимаешь, Катрин, третий лишний.

Катрин изумленно открывает рот, нервно мнет салфетку и залпом допивает чай.

— Так, значит, — стараясь говорить спокойно, произносит она, — свадьба скоро. А давно вы вместе? — Катрин сверкает на меня глазами, а я вопросительно смотрю на своего наглого суб'баи.

Катрин, конечно, дамочка своеобразная и сделала всё, чтобы мне не понравиться. Но помогать Леонарду во вранье я не собираюсь. Значит, когда нужно избавиться от навязчивой поклонницы, то «Виктория, помоги!». Причем помощь добровольно-принудительная. А когда проблемы свои решать не надо, то «несносная дезер'ра, не мешайся под ногами»? Вот так, да?

Я скрещиваю руки на груди и улыбаюсь. Леонард поднимает бровь и, не дождавшись моего ответа, говорит:

— Недавно. С тех пор как я поймал ее в сети.

— Поймал? — удивляется Катрин. — Она дезер'ра? — ее голос срывается на фальцет. Кажется, это был удар ниже пояса.

— О да. Дезер'ра, да еще какая. — Леонард нагло подмигивает мне. — Сроду таких не видел. Это была любовь с первого взгляда. Мы как увидели друг друга, так между нами сразу искра пробежала.

Он говорит это, глядя мне прямо в глаза, и улыбается, как кот. Его забавляет моя злость.

— Искра? — дрожащим голосом повторяет Катрин. — Какая искра, Леонард? А как же наши ночи?

— Ночи? — с интересом подхватываю я, сцепляю пальцы под подбородком и уставляюсь на эту парочку. — Что за ночи, мой милый Леонард? Ой…

Я слегка подскакиваю на стуле, потому что Камалия щиплет меня за плечо, а затем с невозмутимым лицом начинает убирать со стола чашки.

— Да! Ночи, — с вызовом заявляет Катрин. — Самые лучшие, горячие…

— Прошедшие, — резко обрывает Леонард. — Они давно в прошлом.

— Но у нас могут быть новые, — не унимается Катрин, и мне на мгновение становится жаль эту наивную дурочку.

Видно, что Леонарду она не нужна, но бедняжка отчаянно за него цепляется.

— Неужели эта рыжая жаба лучше меня? — Катрин тычет в меня пальцем, и все мое сострадание к ней улетучивается вмиг.

Нет уж, пусть разбираются сами, без меня. Некогда мне в чужих ссорах участвовать. Нужно раздобыть артефакт, открыть портал с Робертом, свести Отиса с принцессой, в конце концов. Дел и так немеряно.

Я медленно встаю, и эта парочка замолкает. Даже Камалия, молча моющая посуду, настороженно оглядывается.

— Спасибо, что зашли, Катрин, — говорю я. — Уверена, Леонард был рад вас видеть. — Улыбаюсь, а Леонард хмурится. — Прошу меня простить, но я устала и пойду к себе. Мне нужно отдохнуть. А вы продолжайте свою беседу. Уверена, вам есть о чем поговорить с Леонардом. Правда ведь, мой дорогой суб'баи?

Под мрачнеющим взглядом Леонарда я выхожу из-за стола и направляюсь к себе.

— Любимая, — раздается за спиной. — Ты что же, ляжешь без меня сегодня?

Я резко оборачиваюсь. Леонард медленно подходит ко мне. Сжимает мою ладонь, подносит к губам и… целует, глядя мне прямо в глаза. От горящих на кухне свечей в его взгляде пляшут огоньки.

У меня перехватывает дыхание. И, кажется, не только у меня. Катрин прожигает меня ревнивым взглядом.

— Катрин, — говорит Леонард, обнимая и притягивая меня к себе. — Спасибо, что заглянула, но думаю, тебе пора.

— Да, милая, — подхватывает Камалия, — уже поздно. В какой гостинице ты остановилась?

— Ни в какой, — растерянно мямлит Катрин и смотрит в окно, за которым солнце уже клонится к закату.

— Как же так? — Камалия всплескивает руками. — Ну что же ты, Катрин?

Катрин поднимается, вскидывает подбородок и говорит с обидой:

— Я ехала к Леонарду. Думала, остановлюсь у вас. Я же не думала, что мой любимый суб'баи станет жертвой чужого коварства.

— Какого еще коварства? — настораживается Леонард.

— Это же очевидно, — продолжает Катрин. — Тебя приворожили. Ты не мог меня так быстро забыть. Меня вообще невозможно забыть. Значит, на тебе просто колдовство.