Прежде чем мы разобьёмся - Мила Любимая

Целую неделю я провела в настоящем ванильном бреду.

Было много секса.

Очень-очень много секса. Не знаю, как ещё ходить нормально в состоянии.

Мы постоянно целовались и окунались в разврат и порок при каждом удобном случае. Как грёбаные кролики.

Наверное, мне было бы проще, если бы дальше Я и Ян не зашли.

Но нет же!

Он лез в мою душу со своими бесконечными разговорами, пытался понять меня, забирался всё глубже и глубже в моё сердце. Пробирался сквозь толстую прослойку льда своими стальными когтями.

А я боялась впустить его туда снова. Распахнуть дверь настежь! Довериться, погрузиться с головой в отношения с Сотниковым. Ведь однажды он уже сделал мне больно. Так невероятно больно… сварил внутренности в крутом кипятке, отправил мою чистую и светлую душу прямиком в Преисподнюю, сравнял с землёй…

Уничтожил меня. Мою гордость. Мою любовь.

Как после такого вообще можно вновь проникнуться к парню чем-то искренним, настоящим? Полюбить его, в конце концов? Мне кажется, это уже не любовь, а неизлечимый диагноз.

Но и отказаться от него сейчас я не могла. Подсела, как на дозу. Дышала им, жила, двигалась вместе с ним.

Столько раз задавалась вопросом: почему он остался, почему не уехал?

— О чём задумалась? — Ян взял меня за руку, переплетая наши пальцы.

— Ни о чём. Просто лежу.

Я поправила на носу солнцезащитные очки, больше прячась от Яна, чем от жарких августовских лучей. Они не смогли бы спалить меня заживо так, как сделал бы это парень, лежащий рядом со мной.

От перемешавшихся запахов поля, свежей травы, лесных ягод, цветов и Яна Сотникова, голова кружилась, а все мысли напоминали розовых бабочек, беспрестанно порхавших перед моими глазами.

Чёрт возьми, я снова допустила это.

Помешалась на нём. Влипла…

Держите меня сильнее, пока я окончательно и бесповоротно в него не влюбилась.

Мы лежали посреди поля на мягком и уютном пледе среди зарослей густой травы и разглядывали пропалывающие по небу облака. Каждый день Ян приводит меня сюда, оправдываясь тем, что это лучшее место, чтобы остаться одним. Конечно, живя на веранде летнего домика моих бабушки и дедушки, полностью расслабиться и отдаться чувствам было невозможно. И после того, как мы использовали все опасные места для занятий друг другом, поле на той стороне реки стало своеобразной классикой.

Хотя мы не только предавались крышесносному удовольствию.

Несколько дней назад Ян потащил меня в музей, куда в своё время приезжали на лето знаменитые русские художники и писатели. Я и не представляла, что он увлекается искусством. Правильно говорят, что люди умеют удивлять. Никогда точно не знаешь, какие тайны скрывает другой человек. Может быть, есть и другой, настоящий Ян, который прячется под толстыми слоями косметической пыли.

— Не хочу возвращаться в город, — издалека начал Ян. — Есть в деревнях какая-то особенная прелесть. Я прямо весь шум скинул. Но завтра утром я должен быть в Питере.

Он собрался назад…

Что ж, это произошло бы. Рано или поздно. Сотников — это Сотников. Его жизнь слишком сильно отличается от моей. Пусть исчезнет сейчас, пока у меня есть сила воли для того, чтобы не кинуться вслед за ним.

— Да, хорошо здесь… знаешь, мне ещё бабушке надо помочь. Пора идти.

Встав на колени, собираюсь убраться как можно дальше от пледа и от Яна, но он хватает меня за талию и тянет на себя.

Прижимает к обнажённой груди, заставляя задрожать всем телом от желанной близости.

— Слабачка! — орёт Светлая сторона.

— Выкини всякий бред из головы и расслабься! — возражает ей Тёмная.

— Тормозни, а то ты какая-то сегодня внезапная. У нас куча времени.

— Отпусти.

— Понятно, — с усмешкой выдохнул он. — Давай я сразу обозначу.

— Что? — я повернулась к нему, стараясь выглядеть максимально спокойно.

Но как, если сердце обливалось кровью, кости гнулись под натиском душевной боли, а внутренности скручивало ментальными спазмами?

Нет-нет-нет!

Только не надо, только не это. Я не могла вновь привязаться к нему. Не так быстро. Не сейчас!

— Успокойся, психованная. Я без тебя никуда не уеду.

И бабочки вновь запорхали, включая внутренние прожектора на полную мощность, и заливая всё мое существо ослепительным солнечным светом.

— В каком смысле?

— Ты едешь вместе со мной. Так понятно, Пожарова?

Дьявол!

Он серьёзно говорит или шутит? Потому что если Ян смеется надо мной, то это совсем не смешной анекдот.

— Понятно…

Ян поцеловал меня в щёку и прижал к себе, так что мы вновь упали на плед, но на этот раз лицами друг к другу. Забрав солнцезащитные очки, он кинул их в корзинку с едой и придвинулся ближе ко мне. Мы практически соприкоснулись кончиками носов.

Как хорошо лежать с ним. Просто лежать, смотреть в его бирюзовые глаза, а весь остальной мир… пусть подождёт.

— Даже странно, что ты не споришь.

Просто и сильная девушка однажды позволяет себе стать слабой, когда оказывается с правильным парнем. С тем, кто пробуждает в ней настоящий огонь. С ним хочется быть нежной, милой, позволить себе быть хрупкой.

Мне страшно это делать. Только лёд начал таять. Я над ним уже не властна.

— Можно я спрошу?

— Давай.

Ян провёл пальцами по моей щеке, исследуя подбородок, спускаясь на шею, вынуждая таять от ласковых и приятных прикосновений. Словно я мороженое, а он — моё солнце.

— Прекрати! — я взяла его руки в свои. — Мне щекотно, и ты меня отвлекаешь.

— Чем же, Булочка? — расплылся гад в самодовольной улыбке.

Как же я ненавижу её… и люблю.

— А то ты не знаешь.

— Хорошо, выкладывай. А потом я тебя съем.

— Почему я?

— Почему ты? — он нахмурился.

— Не притворяйся идиотом. Тебе не идёт. Ты прекрасно понял, что я имею ввиду.

— Да, — он перевернулся на спину, подложив руки под голову. — Пожарова, порой нужно попробовать миллион конфет, чтобы найти самую вкусную.

Дьявол, он неисправим. Только Ян Сотников мог сравнить меня с конфетой.

— Кажется, у моего философа недостаток глюкозы в организме.

— Мне нравится, что ты смирилась с тем, что я твой.

— Думаешь?

— И с тем, что ты моя тоже.

Смирилась…

Тем страшнее продолжать вдыхать его запах, оставаться здесь, когда голос разума вопит «БЕГИ». Но здравый смысл над сердцем не властен. Я доверяю его тьме. Почти готова держать Яна за руку и идти с ним дальше до тех пор, пока мы не разобьёмся.

Но кто сказал, что падение неизбежно? Возможно, там