Сводные. Любовь на грани - Ева Риччи

В холл залетаю первым, встаю, облокотившись на дверной косяк и скрестив руки на груди, всем своим видом транслируя опасность. Сцепив зубы, недовольно смотрю на входную дверь, которая медленно открывается и в проёме появляется Арина, замирает и пугается, вытаращившись на меня. Да, мелкая, в холле витает напряжение, а с меня сыпятся искры. Бросаю из-под бровей свирепый взгляд на девчонку и отталкиваюсь от дверного косяка.

— Время видела? Ты где была? — резко и угрожающие рявкаю на нее. Вздрагивает и смотрит глазами, полными ужаса. Правильно ты меня боишься, я за себя сейчас не ручаюсь. — Заходить планируешь? — спрашиваю, жестом приглашая внутрь.

— А ты меня ждал? — входя, морозит глупость Арина.

— Повторяю для глухих свой вопрос, — сквозь зубы, эмоции кипят, напряжение бежит по венам, наполняя организм вместо крови гневом. — Ты. Время. Видела? — выделяя каждое слово рыком. — Что с телефоном?

— Видела. Села батарейка, — вскидывает взгляд на меня и начинает снимать пальто, — мне уже есть восемнадцать, если ты забыл. Могу приходить домой после полуночи, — я пытаюсь понять, но никак не врубаюсь: она сумасшедшая?

Снимает обувь и пальто, затем, посмотрев на меня, демонстративно вздёрнув подбородок, хмыкает. Делаю рывок к мелкой и сгребаю свитер в кулак, проворачивая и натягивая ткань. Толкнув к шкафу, прижимаю спиной к дверце гардеробной. Вскрикивает и роняет пальто из рук, которое бесформенной тряпкой падает у наших ног. Сжав зубы, одной рукой поднимаю ее над полом, рычу:

— Ты ох@ела? Забыла, в чьём доме живёшь? С мамашей своей так разговаривать будешь!

— Отпусти, ты что себе позволяешь?.. — подбородок начинает трястись, встречаемся глазами, в них столько же огня как и в моих, ловим обоюдно разряд тока, который прокатывается дрожью по всему телу. Её полные губы в нескольких сантиметрах от моих, такие манящие и влажные. Чёрт! Хочется впиться в этот греховный рот и узнать, какая же Арина на вкус.

Притягивая ещё ближе её лицо к себе, встречаемся кончиками носа друг с другом, дышим одним воздухом на двоих.

— Запомни, в этом доме ты живёшь по правилам! Делаешь, что скажут! Подчиняешься и безоговорочно всё выполняешь! Ясно? — рыча встряхиваю как игрушку, осознаю что моя рука близко от шикарной груди, не менее манящей меня, чем губы. В сантиметре от меня убийственно красивое тело, которое под запретом.

— Да пошёл ты! — шипит разъярённым котёнком мелкая.

Притягиваю ещё ближе и нападаю своими губами на её. Вскрикнув от удивления, мелкая предоставляет мне фору, и я вторгаюсь в её сладость, дико и без прелюдий. Нагло исследуя территорию, ласкаю языком. Это грёбаное безумие, она мне несмело отвечает… Какая вкусная девочка... дурманит… лихорадит, понимаю, что мелкой не хватает воздуха, отстраняюсь, и на её выдохе улавливаю запах алкоголя!

Вот сейчас я не понял…

— Ты пила алкоголь? — смотрю в глаза, зная ответ заранее. Сейчас её точно прибью! Свободную руку сжимаю и разжимаю в кулак, пытаясь успокоится. — Отвечай! — сильнее вдавливаю Аринку в дверцу гардеробной.

Испуганно распахивает глаза, шумно выдыхает и дрожащими губами произносит:

— Я не буду перед тобой отчитываться. Ты мне никто. Ясно? — на последнем слове копирует мою интонацию и пытается отпихнуть мою руку от себя.

Зверею, прожигая взглядом, пытаясь понять, это она ответила на поцелуй или алкоголь в крови? Мелкая больно пинает меня по голени и пытается вывернуться из моих рук. Морщусь, сучка мелкая, сопротивляться вздумала!

— Ну всё! Тебе пи@дец! — сильнее схватив, тащу в сторону лестницы.

Орет, оскорбляя, не ведусь. Зараза, оказывается, знает ненормативную лексику. Вырывается, пытаясь снова ударить. Встряхиваю посильней и продолжаю тащить. Меня оры и попытки освободится не впечатляют. На ступеньках, запутавшись в ногах, падает, рычу в ярости, поднимаю и продолжаю путь. Сколько же она выпила?

— Идиот, ненавижу тебя, отпусти, я сказала…

— Я тебе сейчас рот с мылом вымою, — срываюсь на крик, затихает на время.

Заходим в спальню мелкой, затаскиваю в ванную комнату, толкаю в душевую кабину и бью по кнопке холодной воды. На вытянутой руке припечатываю к стенке и держу. Визжит, аж уши закладывает, морщусь, но пощады ждать бесполезно.

— Я тебя. Отучу. Пить. Ты у меня сейчас быстро протрезвеешь, — рычу, отчитывая.

— Придурок, — надрывно орёт Арина.

Встряхиваю, давая понять, чтоб закрыла рот, вода уже по температуре, как лёд. Чувствую покалывания в руке, но выключать не собираюсь. Я не потерплю, чтобы сучка со мной огрызалась. Научу ее, что меня надо слушаться!

— Теперь слушай меня внимательно, — встряхиваю, привлекая внимание, как только замечаю на себе сфокусированный взгляд, продолжаю. — Я говорю, ты делаешь! Докладываешь о каждом своём шаге! Спрашиваешь разрешения у меня на все действия! Ведёшь себя эти недели примерно и не отсвечиваешь лишний раз. Если понятно, кивни? — её трясёт как промёрзшего котёнка, а зубы отбивают чечётку, не трогает, заслужила!

Смотрю в испуганные глазища и жду реакции на мою отповедь. Закусывает посиневшую от холода губу и, трясясь, кивает. Удовлетворённый покорностью, продолжаю:

— А теперь, следующая воспитательная часть, чтобы я никогда не слышал от тебя мат, — наливаю в свободную руку дозатором гель с полки и тру рот мелкой.

И вот тут она выдаёт всю мощность своих лёгких и связок, я оглох на одно ухо, отвечаю!

— Вы чего? — врываются друзья в ванную Арины, ошарашено на нас смотря.

— Воспитываю, — трясу головой, пытаясь вернуть слышимость уху.

— Мот, перегибаешь, — говорит Дэн, смотря на трясущуюся мелкую.

— Скройтесь, — рявкаю друзьям.

— Царь, да ты охренел? — орёт на меня Тим. — Мозг включи.

Мозг включить? Усмехаюсь, не могу я это сделать, его снесла одна мелкая сучка к хренам собачим!

Поворачиваю голову на Арину и вкрадчиво спрашиваю:

— Ты всё поняла?

— Пп-пон-нял-ла, — плача и запинаясь, отвечает мне, разжимаю кулак и отпускаю её.

— На выход, — говорю друзьям, направляясь к двери.

Выхожу из комнаты и спускаюсь на первый этаж, мне нужен срочно бар. Друзья следуют за мной, не отставая.

— Это что сейчас было? — зло спрашивает Дэн.

— Налаживал контакт с новой родственницей, — пожимаю плечами.

— Стесняюсь спросить, в каких книжках ты вычитал про этот приём? — саркастически спрашивает Тимофей.

— Там уже нет, — достаю алкоголь и разливаю виски на два пальца в три тумблера.

— Мот, в тебя что, сатана вселился? Ну она же маленькая девочка! — зло шипит Дэн.

— Ошибаешься, друг, совершеннолетняя она, — усмехаясь, делаю глоток и ощущаю, как спасительная жидкость разливается горячим теплом по языку и гортани, успокаивая мои расшатанные нервы.

— Так дело в том, что ты её хочешь, но нельзя? — задумчиво окидывает меня взглядом Тимофей.

— Что реально хочешь забить гол в ворота сводной сестры? — челюсть Дэна падает от удивления.

— Нет, — кривлюсь.

Хрен я им