Последний в списке - Эми Доуз

Я поджимаю губы и вспоминаю, какие безумно замечательные вещи говорил Макс вчера вечером, чтобы заверить меня, что ему понравилось то, что он увидел.

«Если ты хоть на одну гребаную секунду думаешь, что твое тело — это не все, чего я хочу... все, чего жажду... и все, на что я дрочу, когда не могу заснуть ночью, потому что ты преследуешь меня все моменты бодрствования... тогда ты не настолько умна, как думаешь».

Это было, конечно, заезженное предложение, но оно сделало свое дело. Мое либидо сразу такое: «Спасибо, сэр, можно мне еще?».

И что самое удивительное, он это сделал!

«Не заблуждайся, ты не просто удобный трах, Кассандра. Ты — трах мечты».

Серьезно. Макс Флетчер — настоящий игрок. Мне плевать, что он сделал это только для того, чтобы залезть ко мне в штаны. Я выгравирую эти слова на своем надгробии, когда умру.

RIP

Кози Барлоу

Умерла от хорошего траха

Хриплый голос Макса вырывает меня из размышлений о смерти от члена, когда он говорит:

— После моего вчерашнего быстрого выступления я подаю официальную заявку на повтор.

— Повтор? — переспрашиваю я, нахмурив брови и уставившись на обшитые деревом стены. — Уверена, что прошлой ночью у меня было два оргазма.

Он рычит и кусает меня за плечо.

— Я могу лучше.

— Такой хвастун. — Я хихикаю, а потом хмурюсь, когда чувствую, что тепло его тела исчезает, когда он встает с кровати

Переворачиваюсь на спину, чтобы снова стать лучшей подружкой гравитации, и натягиваю простыню на себя, наслаждаясь видом голой задницы Макса, расхаживающего у кровати. Серьезно, у него идеальное тело, и мне нужно мысленно каталогизировать каждый кусочек этого вида, чтобы согреться холодными зимними ночами.

Мышцы его задницы подрагивают, когда он наклоняется, чтобы поднять с пола бумажник и достать презерватив.

— Ты что... постоянно держишь там презервативы? — спрашиваю я, когда он сжимает в пальцах пакетик из фольги. Вероятно, он из тех парней, у которых так много девушек, что ему всегда нужно быть готовым.

— Нет, — отрывисто отвечает он.

Я хмурю брови.

— Так что же... ты просто положил их туда перед тем, как постучать в мою дверь прошлой ночью? Это довольно самонадеянно, не так ли?

Его голубые глаза приковывают меня к кровати и темнеют.

— Я положил их туда перед тем, как отправиться в бар. Я возлагал большие надежды на свою миссию сталкера.

— Очевидно. — Я натягиваю простыню на рот, чтобы скрыть свою смущенную девичью улыбку.

Макс присоединяется ко мне на кровати и натягивает простыню себе на талию, выглядя до смешного сексуально. Его светлые волосы идеально взъерошены, а пресс выставлен на всеобщее обозрение. Даже его соски идеального размера.

У кого есть идеальные соски?

Мои соски больше размером с салями и сексуальные только тогда, когда твердые. Кстати говоря... Я незаметно просовываю руку под простыню и быстро пощипываю их, чтобы убедиться, что они хорошо выглядят для смешанной компании. Мой толстый живот, всклокоченные волосы и размазанный макияж — дело проигрышное, но соски должны победить и повести за собой команду.

Переведя взгляд с его грудных мышц на лицо, я добавляю:

— Не знаю, что меня должно больше волновать — твои наклонности сталкера или то, что они мне нравятся.

В его глазах пляшут смешинки.

— Разве это преследование, если тебе это нравится?

Я пожимаю плечами и задумчиво жую губу, поражаясь всей этой ситуации. Что... что это вообще такое? Имею в виду, я знаю, что это случайно. Мы обсуждали это прошлой ночью, прежде чем раздеться. Но... это все? Раз и готово, и мы больше никогда не будем об этом говорить?

Честно говоря, я даже не ожидала, что он останется на ночь. После того как он довел меня до второго оргазма, единственное, на что у меня хватило сил, это заползти под одеяло и отключиться. Думаю, я предполагала, что он выскользнет раньше с одним из этих неловких... ударов костяшками пальцев при хорошей игре. И вот он здесь... выглядит как настоящая кукла Кен в моем крошечном домике. Ну, в его крошечном домике.

— Так какой у нас план? — спрашиваю я, не желая разрушать этот пузырь сексуальности, но зная, что Эверли, вероятно, скоро вернется домой, и нам нужно все уладить.

— Я думал, это очевидно. — Сексуальная ухмылка расплывается по лицу Макса, когда он зубами разрывает фольгу презерватива.

Ладно, теперь он просто несносен в своей сексуальности. Честное слово... я надену ему на голову бумажный пакет, если он и дальше будет так на меня смотреть.

Господи... неужели я только что открыла еще одно извращение?

Я вытряхиваю эту грязную мысль из своего переполненного похотью мозга.

— Это просто секс на одну ночь с поздним уходом?

Его веселая улыбка очаровательна.

— Конечно. — Он прикусывает губу, когда руками скользит под простыню с презервативом.

Боже, почему он такой непринужденный? А где же властный генеральный директор отец-одиночка, который выглядит оскорбленным моей одеждой тай-дай? Уф, он, наверное, делает это постоянно. Мне нужно быть круче, чем я есть.

— Круто, значит, в понедельник все как обычно? — Мой голос прерывается, пока я наблюдаю за движениями, происходящими под простынями.

— Звучит идеально.

Слабый щелчок эффективно надетого презерватива похож на выстрел стартового пистолета, и матрас прогибается, когда Макс переползает на меня, располагаясь между ног.

— О... прости, что снова тебя пометил, — бормочет он, нежно прижимаясь губами к моей груди.

— Еще один засос? Где? — Я опускаю взгляд на свою грудь и вижу только одно пятно, которое уже почти исчезло.

Он одаривает меня порочной ухмылкой.

— У тебя на заднице довольно неприятный след от укуса.

— Ты что... смотрел на мою задницу, пока я спала?

— Классная задница, — отвечает он, подмигивая, прежде чем возобновить свое нападение на мою грудь.

Я качаю головой, борясь с желанием считать его извращенцем и одновременно чувствуя себя тронутой тем, что он назвал мою задницу классной. Это странный ментальный коктейль, который мне, наверное, стоит как-нибудь обсудить с психотерапевтом.

— Хорошо... — Я громко стону, когда Макс без предупреждения глубоко входит в меня. Моя голова откидывается на подушку, и я закрываю глаза, пока тело приспосабливается к его размерам.

Он прижимается мягким поцелуем к моим губам и бормочет:

— Смотри на меня, Сладкие Булочки.

То, что он требует, чтобы я наблюдала за ним во время секса, это, наверное, еще одна вещь, которую нужно обдумать, но я подумаю об этом после «позднего ухода».

ГЛАВА 24

Кози

У меня перехватывает дыхание, когда в понедельник утром пробираюсь по длинной лужайке