Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод - Марианна Красовская

Это все мир этот проклятый и незнакомые люди, вломившиеся в их с Лесей жизнь. Все они виноваты! И, конечно, Катя, ведьма проклятая!

Сознание затмевало отчаяньем. В «скорую» не позвонить, ни телефона тут нет, ни врачей. И когда она почти уже рыдала, заламывая руки от наплывающей безысходности, дверь вдруг с грохотом отверзлась, впуская в их комнату свет. На пороге стояла мужская фигура, из-за слез Соня даже не сразу узнала гостя.

— Что у вас случилось⁈ — это снова был Сильвер. Слава всем разом богам, и создателям, и вообще всем, кто даже рядом только стоял!

Разом вспыхнул светильник, разгоняя тьму. Дракон стоял уже рядом, осторожно всматриваясь Лесе в лицо. Соня молчала, судорожно всхлипывая и глядя на него со странной смесью вины и надежды.

— Как давно? — тихо спросил Эндрис и осторожно, словно боясь напугать их обоих, попытался забрать девочку из рук матери. Не получалось. Соня судорожно вцепилась в ребенка, так что пальцы не разжимались, совсем.

— С пяти месяцев, — прохрипела едва слышно.

— А сегодня? — вздохнул, подхватил вдруг на руки обеих и перенес на кровать.

— Я не знаю. Проснулась, а она уже. Что мне делать? — слезы без остановки катились по Сониным щекам, руки не разжимались никак.

— Дать мне ее осмотреть. Ну же, соберись, Соня. Драконы очень многое умеют, поверь.

С огромным трудом, ежесекундно прислушиваясь к рваному дыханию дочки, она послушалась. Они сидели рядом на кровати, и дракон не кричал на нее, не злился, не ругал, не называл бестолковой кукушкой. Он снова оказался в нужное время и в нужном месте и теперь разговаривал с ней, как с ребенком: тихо, строго и трепетно одновременно. Как ему это удавалось?

Взял Лесеньку осторожно, дунул зачем-то ей прямо в лицо, и ребенок вдруг обмяк. Нет, она все еще лежала, крепко зажмурив глаза, и тонкие бледные губы на белом детском лице едва были видны. Но судорог больше не было.

— Что провоцирует приступ? — Сильвер тихо спросил, зачем-то рассматривая пальцы девочки.

— Новые впечатления. Мне так кажется. Раньше это случалось очень часто, но потом как-то сошло все на нет. Я думала, к школе мы уже справимся. А теперь… а еще вы с этими вашими сказочками, она была так от этого перевозбуждена, так…

Сильвер, присевший возле кровати на корточках и все еще продолжавший рассматривать Лесину руку, удивленно поднял взгляд на бормочущую укоризненно Соню.

Потом расправил левую детскую ладонь, провел аккуратно по линии жизни своим указательным пальцем и, зажав ладошку, снова дунул девочке прямо в лицо. Оно как-то сразу порозовело, девочка задышала спокойно, тепло.

— А диагнозы ставили вам… дай-ка я угадаю. Энцефалопатия, предэпилептическая аура… И не помогало вообще ничего.

Соня молча кивнула. Откуда он знает? Даже Борис этих диагнозов Леси не знал. Ему некогда было этим заниматься, ребенок — забота жены.

— Послушай! То, что с ней происходит, мне очень знакомо. Если я прав, то ничего страшного в этом нет.

— Тебе легко говорить! Это не твой ребенок, она у тебя на руках не корчилась никогда от боли вот так! — Соня снова повысила голос, почти крича на Сильвера. На своего начальника, на единственного в жизни мужчину, ей помогающего. Не считая, конечно, кота.

— У меня нет своих детей, Соня. Это действительно так, — он и теперь был спокоен, смотря на нее, как на заплаканное дитя. — Но я по себе хорошо знаю все эти симптомы и что с этим делать. Получилось же?

Да. У него получилось. Ни один врач так не смог ни разу. Леся уже просто спала, во сне даже чему-то улыбалась. Обычный, спокойный, здоровый детский сон.

— И что это такое тогда? — резко, с вызовом прозвучало, но матери было совершенно не до реверансов.

Он снова вздохнул, вглядываясь в детское личико.

— Я не могу ответить тебе однозначно, не злись. Если мое предположение верно, то это может вашу жизнь очень сильно изменить. Еще раз. А потому мы не будем спешить, хорошо? Если позволишь, я пристально за девочкой понаблюдаю.

Видимо, успокоившись, Соня снова начала соображать. Запоздало спросила: — А как вы вообще здесь оказались?

— Амулет, — коротко ответил Эндрис, медленно встал и направился к выходу. — Он зовет меня каждый раз, когда у вас что-то случается. Любого дракона зовет. Эта древняя штучка надевалась на руку ребенку-дракону. И все соплеменники были спокойны. Элис — умничка. У ее подарка есть еще пара полезных свойств, но о них мы потом поговорим, в другой обстановке. Попробуй поспать.

На пороге он оглянулся, гася свет, взялся за дверь, замер.

— Эндрис, спасибо, — Соня наконец-то сообразила, что надо бы поблагодарить его. И добавила тихо: — Если не трудно, сделайте так, чтобы о вашем ночном визите завтра не сплетничал весь ботанический коллектив.

Прозвучало неправильно. Безобразно, откровенно говоря. Но рядом с Сильвером Соня вечно все делала как-то не так.

Он молча кивнул и совершенно непредсказуемо улыбнулся в ответ, не обидевшись даже на то, что она ему так и не смогла сказать «ты».

— Доброй ночи.

И закрыл за собой дверь очень тихо.

30. Вахта

Как Соня и предполагала, Лесин демарш за ужином не прошел мимо внимательных глаз. Утром, после того, как она проводила на удивление свежую после такой страшной ночи дочь на занятия, девушку выловила Кира, с укоризной заметившая:

— Могла бы и сразу сказать, что у вас с Андром особая дружба. А девочка у тебя чья?

Изумленная Соня даже не успела растеряться.

— Девочка у меня моя и моего теперь уже бывшего мужа. А что, уже пошли разговоры?

— А ты как думала? Она у тебя умненькая, даже слишком. Мои два негодяя уже оба в нее влюблены. Ты, вроде бы, обычная, так вот мы и подумали, уж не драконова ли дочь у нас в группе.

— Вынуждена тебя разочаровать, — криво улыбнулась Соня. — Леся все же пошла в свою мамочку.

Пухленькая брюнетка поглядела на Соню очень задумчиво, а потом, прищурившись, заявила:

— Бывает. О! А ты слышала? Директор решил коттеджи теперь необычные строить. Говорят, гномы на старые посмотрели и наотрез отказались от этой идеи. Вроде бы, пригласили каких-то там эльфов лесных, и они будут вживлять наши домики прямо в деревья, прикинь? Мои будут в полном восторге, они уже грезят о доме на дереве. А я как представлю себе ночью, пьяной да по веревочной лестнице домой забираться на