Заступница - Владарг Дельсат

— А с другой тебе может стать грустно, — понимающе кивает он. — Ну хорошо, варианта я вижу два: или забудем об этом, или попробуем…

— Мире нужно, и Ладушке тоже, — напоминаю я ему, а сестрёнка прижимается ко мне, заглядывая в глаза, причём у неё как-то снизу вверх получается. И столько в этих глазах эмоций, что я тихо всхлипываю, обнимая её.

— Значит, нужно пробовать, — резюмирует любимый. — Напоим тебя отваром, и будем пробовать, а пока… Стоп, что это⁈

В этот миг как раз через рамку проходит Кикимора Александровна с каким-то незнакомым мальчиком во вполне обычной одежде, купеческого, по-моему, сословия. Мальчик бледен, но выглядит решительным, при этом именно на него реагирует рамка, что привлекает внимание Стаса. Я поднимаю взгляд на камни-определители, чтобы увидеть багровый отсвет как знак опасности для жизни.

— Кикимора Александровна! — останавливаю я учительницу. — Что это за мальчик?

— Только что по Звёздной Дороге провела, — со вздохом отвечает она мне. — Мир у него не самый простой получился, а с чего так — не понимаю…

— Мальчик, постой! — завёт уже собравшегося идти дальше незнакомца Мира. — Тебя как зовут? Я Мира!

Я знаю, что лекари уже спешат, вдали нарастает рёв очень сильно чем-то раздражённого Горыныча — значит, колдолекарская «скорая» летит на помощь, но пока надо мальчика, который стоит, чуть покачиваясь, разговорить. Оберега на нём нет. По обычаю, такие обереги родители надевают, приёмные или реальные, то есть в его случае — опекуны. Но вот оберег рамки сейчас нам говорит, что мальчонка, оказавшийся Василием, доживает последние часы своей жизни.

— Вася, ты чем-то болеешь? — вступаю я в разговор, а он… опускает голову. Да что с ним в переходном мире делали такое⁈

— Давай ты присядешь, — предлагает ему Стас, показывая на скамейку у входа. — Отдохнёшь немного, а там и дальше отправишься.

— Она всё поняла, да? — интересуется у него мальчик Вася. — И что теперь?

— Теперь приедут дядя и тётя, которые тебя вылечат, — объясняю я ему.

— Врите больше! — агрессивно отвечает он. — Это не лечится!

— Ты в сказке, — мягко говорю я ему. — Здесь всё лечится, просто попробуй, ты же ничего не теряешь…

В этот самый момент у входа резко останавливается карета лекарей, откуда появляются они сами. Вася реагирует обречённым взглядом, а я отмечаю себе расспросить Кикимору, откуда она его забрала. Интересно ещё, почему на выходе из комнаты определения рамка не сработала. Это тоже важно выяснить, но об этом я папу попрошу, потому что он от стражи все рамки курирует теперь — так дядя Серёжа сказал.

— Лейкоз у него был, — спокойно сообщает мне лекарь Сергей. — При прохождении Звёздной Дороги он излечился, но ни сам он, ни его внутренние органы об этом ещё не знают.

— Как излечился? — ошарашенно спрашивает Василий.

И тут для него наступает время первой лекции о том, что практически все болезни вылечиваются сами, стоит только прийти в Тридевятое. Но так как он был уверен, что скоро умрёт, то получился «синдром Котёнка», то есть Вася сам себя практически проклял. Вот это проклятье лекари сейчас уберут, а отвары помогут внутренним органам.

Я смотрю на мальчика и вижу такую надежду в его глазах, что хочется просто обнять неожиданно обрётшего целую жизнь ребёнка. Хорошо, что мы в сказке всё-таки.

Эпилог

Ну вот мы наконец решаемся отправиться в зимнюю сказку. Так промеж людей называется зимний сектор. Новый год у нас завтра, поэтому мы и отправляемся. Позади метания и волнения, но я уже и сама хочу увидеть снег, чтобы решить — друг он мне или нет. Кажется, прошло очень много времени с тех пор, как я узнала, какой на самом деле Стас, но при этом во мне нет-нет, но оживают старые демоны.

Мы залезаем в карету — самая лучшая мамочка на свете, самый понимающий папочка, Мирочка моя улыбчивая, которая вся в предвкушении, Ладушка, радостно на маме висящая и отцепляться отказывающаяся, ну и мы с любимым, конечно же. Сестрёнка по-прежнему воспринимается однозначно младшей, поэтому о ней и Ладушке мы часто так и говорим — «младшие», но это её не обижает, а, по-моему, радует даже.

Карета катится вперёд, а я всё думаю о вчерашнем уроке. Кощей нам рассказывал о Руси и Тридевятом. Как мир устроен, мы и так знаем уже, а вот почему кто-то из демиургов захотел сделать его возможным… Это было новой информацией для меня, да и для Стаса тоже. Пока карета катится сначала к осеннему, а там и к зимнему секторам, я погружаюсь в воспоминания о вчерашнем дне.

— Сидим тихо, — просит младших мой любимый. — Маме надо подумать.

— О том, что вчера было? — кивает Мира, затевая весёлую возню с Ладушкой, а Стас обнимает меня.

Он у меня очень понимающий, ведь мне действительно надо всю информацию, как говорится, примерить на себя. И будто снова я сижу во дворце Кощея, рядом со мной мой любимый, а Мира с Ладой мучают скелетов. А вот Бессмертный показывает нам историю совсем другого мира, и она какая-то очень сказочная, несмотря на то, как начинается.

— Люди, отправившиеся к звёздам, считали себя очень разумными, не понимая, для чего человеку дана душа, — объясняет он нам. — Какое основное качество приходящих в Тридевятое?

— Они потерянные, — тихо отвечаю я. — Преданные, испуганные, но всегда добрые.

— Они добрые, — кивает мне Кощей. — Не ожесточившиеся, не ставшие злыми, не пошедшие на подлость даже ради спасения себя. В одном из миров демиурги придумали такой закон: разумные будут допущены к звёздам, только доказав собственную разумность.

— А что это такое? — интересуется в ответ Стас.

— Доброта, сопереживание… — начинает перечислять легендарный. — Всё, как и в нашем мире.

И он рассказывает историю девочки, совсем юной, которая стала мамой двум малышкам, потому что взрослые предали их дважды. Дважды взрослым там давался шанс, и оба раза… Меня это, кстати, ничуть не удивляет, ведь даже в Тридевятом разные люди встречаются. Не те, кто приходит извне, а живущие здесь, так что я довольно чётко осознаю, что так вполне могло быть.

Так вот эта девочка, убежав от предателей, принялась жить в сказке на уникальной планете. Они называли её Зеркало, но на самом деле это была скорее мимикрия с неограниченными возможностями. И совсем юная девчонка, лишь чуточку старше меня теперешней, стала настоящей мамой малышкам, отогрев их, единственной. Как мамочка для нас всех. Но самое главное — они создали сказку,