Аксель на поражение - Катерина Пелевина

всё случилось, не думал и не гадал, сразу же сказал, что иду туда, потому что времени ни на что тупо не было. На всё про всё у меня было время в дороге, и мы быстро обсуждали варианты. Алискин отец, конечно, не раз назвал меня долбоёбом, но я как-то схавал. Мне не до срача с ним было… Главное, её вытащить…

Поэтому пошёл туда с голыми руками. С одним только секретиком в кармане. Но это было на крайняк.

По ебалу мне прошлись основательно, конечно. Но это не значит, что я сейчас не контролирую ситуацию. Наоборот. Я весь собран. Ведь для меня главное, что Алиса теперь в безопасности. Со семи её тараканами, я так и не понял, как её удалось вытянуть, но увидев там Машку, примерно предполагал, что суть в ревности.

Лежу на дне замызганной буханки. В меня утыкаются шесть автоматов и шанс съебаться просто так максимально ничтожен. Без последствий, конечно, не выйти… Хотя, если взглянуть с другой стороны, если я наконец сдохну, то лисица хотя бы освободится и вздохнет полной грудью. Да и папочка Алек будет счастлив. Столько позитивных моментов, оказывается.

Не знаю, сколько мы едем, но складывается впечатление, что долго. Будто бы до другого города. Мы и так на окраине были. Хрен знает, какое у них распоряжение. Они молчат. Подобные люди между собой никогда трепаться не будут. Доложились, что взяли и всё. Ваху я собственными глазами сто процентов не увижу. Единственный вариант, что он хочет всё это провернуть прямо оттуда. Я же прекрасно понимаю, сколько людей стоит за его спиной… Сколько продажных мразей сразу же забунтовали, когда появился шанс забрать то, что у них когда-то отобрали.

Вытаскивают меня из машины на огромной поляне возле какого-то утёса. Следом за нами подъезжает и сам волк, как я вижу. Единственный вариант, что меня с него собрались скинуть. Иных я не вижу. Что ж… Полетаем тогда, братцы… В моём кармане сейчас Ф-1 и радиус разлёта у неё около двухсот метров, так что заденет всех и каждого, как только я до неё доберусь. Просто так я с этого света хуй уйду, пока они ходят по земле.

— По-быстрому врубай запись, — бросает он одному из своих. Велели записать…

— Наёмники сраные… — выдаю с пренебрежением. Потому что для меня это самый отвратный вид шестёрок. Те, которые за бабки устраняют кого-то и записывают. Без личного интереса.

— Чё ты там буркнул? — толкает один из них, а я усмехаюсь.

— Шалупонь, говорю, подзалупная, — отвечаю, и тут же получаю в морду тяжеленным ботинком. Аж в ушах звенит.

— Падла, — сплёвываю, глядя заплывшими глазами на своего волчару. Он, конечно, кремень. Всегда стоит и вида не подаёт, что знакомы. Стальная выдержка. Хз где ресурсы берёт. Я взрывной, он спокойный как удав.

— Всё, врубил, готово…

Чувствую, как меня хватают под руки двое здоровенных мудней и тащат прямо туда… К грёбанному утёсу.

Выставив на колени, отходят на несколько метров назад. И один из них снимает балаклаву.

— Помнишь меня? — бросает с пренебрежением, а я стискиваю челюсть. Я его очень хорошо помню… Тем, что хромаю, обязан ему.

— Я смотрю гордишься тем, что сломал восемнадцатилетку… Красава, — говорю чуть ли не с восхищением.

— Не доломал, походу, — отвечает он, выставив передо мной калаш.

Смотрю и понимаю… Их трое… Трое тех, кто сейчас изрешетит меня насквозь. И даже если волк загасит одного, а Юла — другого… То третий по-любому пробьёт мне башку перед тем, как сдохнуть. Успеет… И тут как бы уже нет никакого выбора…

Вижу, что меня снимают и просто смотрю сквозь.

— Амир, ты залез туда, где не тянешь. Твой отец тоже не тянул, — добивает он, чем заставляет меня ощетиниться.

— Об отце ни слова. Из могилы встану и дойду до тебя, — предупреждаю и чувствую, как они напряжены. Сука, они реально боятся.

— Последнее слово…

— Хуй тебе, пидор, — сплёвываю и вижу, как они поднимают автоматы. Задерживаю дыхание, прикрываю глаза и слышу очереди… Максимально пытаюсь абстрагироваться от того, что сейчас стою на коленях и что поймаю пулю в лоб или куда-то ещё. Но невозможно же вообще не ощущать огнестрел. Нет… Только если другая боль выше… А у меня ничего не болит, потому что я знаю, что Алиска дома… Она в тепле… С родителями.

Проходят доли секунды… А кажется, сука, вечность…

— Амир, как?!

Не реагирую на голос… Вообще ни на что. Потому что башка звенит.

Открываю глаза резко, поняв, что так нихрена и не чувствую. И вижу перед собой не только волка и юлу… Я, блядь, вижу перед собой Алека с калашом в руках.

— Заранее тебя пропесочу, — выдаёт он, отбросив его в сторону. — О чём ты, сука, думал?! Мозги есть у тебя, нет?!

— Да заткните его уже, — бросаю мужикам, когда волк срезает с моих рук верёвки.

— Я тебе щас заткну, щенок…

— Сам ты…

— Всё, Амир… реально, ты гонишь, — рычит на меня волк, затыкая. Да, его слово для меня тоже имеет вес. Только его слово, потому что он важен.

Но я, блядь, в самом своем странном сне не подозревал, что этот поедет спасать мою шкуру и теперь мне тошно.

— Ввязал её в хер знает что!

— Она дома? Ты тут ваще чё делаешь? — встаю с колен, вытираю глаза от крови, потому что всё заплыло нахрен, пока меня долбили…

— Посмотреть приехал! Мне в кайф, знаешь! Обожаю просто наблюдать, как кого-то убивают, — выпаливает на эмоциях, и я ржу. Смотрю на него и просто слов уже не нахожу… Просто протягиваю руку. Но он так на неё смотрит, что, кажется, готов вырвать. И всё-таки жмёт. — Гондон ты, Амир… И надеюсь, Алиска это поймёт ещё… И бросит тебя в пизду…

— Нихуя… Мы тебе внуков родим, так что хер тебе, понял?!

— Пиздец у вас высокие отношения… Загляденье, — выдаёт волк, глядя на нас и аплодирует. — У меня таких с тестем не было…

— Поэтому ты и развёлся, — угораю я, пока он достаёт аптечку. — Точно вальнули?

Я, если честно, калашу не до конца доверяю. Нет, он хорош в дальнем, спору нет. Когда цель поражения большая, но… Там можно очередью не до конца убрать. Лучше всего пуля в лоб. Это надежно…

— Проверь, я пока бинт отрежу, у тебя с башки течёт.

— Лан…

Пока достаю пистолет, пока ковыляю… Осознаю, что судьба снова подарила мне прекрасный подарок… Ведь тот самый гондон оказывается жив… Хрипит, да… Три пули и все в район живота.

Я