Невозможный босс. Беременна от бывшего мужа - Саяна Горская

– Мужчины, а ну прекратить! – Грозно зыркает на них Алиса, забирает у меня Кнопочку и передаёт папе. – Подарок где?

– Во! – Протягивает мне Сташевский переноску. – Если что, это идея Тароева. Его бей.

Забираю.

Из-за мягкой сетчатой стенки на меня испуганно таращится толстая морда.

– Локи! Красавчик ты мой! – Торопливо освобождаю из заточения тарахтящего от страха кота.

Вздыбив холку и хвост, Локи бочком шкерится под комод. Только глазища сверкают из черноты опасно.

Наконец, в дверях появляется Тамерлан.

Он молча наблюдает за этим хаосом, словно убеждаясь, что операция по спасению моего нового года проходит успешно.

В прихожей шум, гам, весёлый хаос.

Лёля, которая Максимовна, а не Сергеевна, уже носится по квартире, разглядывая всё вокруг.

Алиса заговорщически подмигивает мне, Максим пытается найти в шкафу место для всей верхней одежды, а Тамерлан просто стоит.

Смотрит.

Губы его чуть изгибаются в намёке на улыбку.

Сташевский, прислонившись плечом к стене, с выражением драматического страдания на лице спрашивает:

– Ты же не против нашего вторжения, Ярослава?

– Конечно, нет. Правда, я не готовилась к Новому году…

Тамерлан поднимает в воздух несколько увесистых пакетов.

– Не переживай, у нас всё схвачено.

Алиса тут же берёт инициативу в свои руки, ловко протискиваясь в кухню через толпу.

– Так, Яся, мы с тобой займёмся праздничным столом, а детей сбагрим мужчинам.

Сташевский округляет глаза и делает шаг назад, будто его только что приговорили к расстрелу.

– Нет. О, нет. Вы же знаете, я и дети – это вещи несовместимые.

Максим весело хлопает его по плечу.

– Женщина так сказала. Женщину нельзя не слушать, иначе отхватишь полотенцем, – подмигивает. – Женить тебя надо. Срочно. Одичал.

Алиса улыбается, будто Сташевский просто смешной мальчишка.

Наверное, так и есть.

Все они мальчишки.

– Ой, а у тебя и ёлка не наряжена? – Взгляд Алисы цепляется за мой памятник унынию. – А игрушки есть?

– Есть, в шкафу.

– Я принесу! – Срывается Тамерлан с места.

Алиса радостно хлопает в ладоши.

– Вот и отлично! Наши мужчины займутся детьми и ёлкой, а мы ужином. Никто ведь не возражает?

– Я возражаю, – поднимает руку Сташевский.

– Переформулирую. Никто, кроме Сташевского, не возражает? Прекрасно! Все за работу!

Тамерлан выносит коробку с игрушками и мишурой.

Сташевский стоит перед ёлкой с видом человека, приговорённого к смертной казни. Вертит в руках разноцветные шарики.

– А нам дадут инструкцию?

– Это ёлка, а не пентагон, – Макс Куравин забирает у него игрушки. Развешивает сам. – Прояви фантазию.

Смеюсь над мужчинами.

Новый год, который ещё пару минут назад казался бесконечно пустым, неожиданно обретает настоящую душу в этом весёлом хаосе.

Мы с Алисой крошим салаты, обмениваясь шутками.

С ней легко.

Так легко, будто знакомы мы всю жизнь, хотя видимся лишь второй раз.

Ставлю на обеденный стол ещё одну миску с порезанным салатом, бросаю взгляд в сторону гостиной и замираю на секунду, наблюдая за суетой. Лёля с серьёзным лицом командует, размахивая в воздухе стеклянной игрушкой в форме совы.

Сташевский в ответ громко возмущается.

– Я не полезу туда! Лёль, я слишком молод, чтобы умирать ради звезды на ёлке!

Лёля грозит пальцем.

– Тогда будешь моей лошадкой.

– Лучше умереть… – Сташевский покорно тащит к ёлке стул.

Встречаюсь взглядом с Тамерланом.

Он лениво разматывает запутанный клубок гирлянды и виновато пожимает плечами, мол, я ни при чём, они сами припёрлись.

Я улыбаюсь.

Тамерлан тоже улыбается, и в его глазах загорается тот мягкий свет, от которого мне всегда щекотно становится внутри.

Локи, отошедший немного от пережитого стресса, трётся под ногами, попрошайничая рыбку.

Ему летят самые вкусные кусочки.

И почему я раньше не додумалась кота завести?

Всё с ним стало вдруг ещё уютней.

– Яся, можно я к твоему вайфаю подрублюсь? – Кричит Сташевский.

– Можно. Сейчас скажу пароль.

– Не надо, я уже подрубился!

– Ярослава, ты поосторожней со Сташевским, – Алиса взмахивает в воздухе ножом. – Дай ему волю, и он даже твой утюг взломает.

– А я всё слышал, – закатывает глаза Стас.

Алиса ловко режет овощи и щедро сдабривает всё зеленью.

Запах запекающегося мяса наполняет всю квартиру, смешиваясь с ароматом корицы, цитрусов и хвои из гостиной.

– Чувствуешь? – Ведёт Тамерлан носом, втягивая в себя густой аромат. – Вот он – запах Нового года.

Да.

Запах счастья.

Семьи.

В гостиной раздаётся короткий визг: это Лёля с восторгом реагирует на то, как на ёлке вспыхнули огоньки.

Моя квартира, ещё утром казавшаяся слишком большой и пустой, наконец-то наполнилась звуками, запахами и теплом. Настоящим, семейным теплом.

Алиса с тревогой бросает взгляд на часы.

– Ого… Так, Яся, у нас десять минут до полуночи. Я тут закончу, а ты беги переодеваться.

– Справишься?

– Я мама двоих детей! И Сташевского, кажется. Так что да, справлюсь, – подмигивает мне.

Убегаю в спальню.

Наспех делаю лёгкий макияж, вытаскиваю из шкафа самое красивое своё платье – бархатное, изумрудное, отливающее на свету серебром.

Быстро переодеваюсь.

Глядя в зеркало, провожу пальцами по плечам, расправляя складки.

Дверь осторожно приоткрывается.

Тамерлан делает нерешительный шаг в спальню.

Я не оборачиваюсь, но наши взгляды пересекаются в зеркале.

– Ты очень красивая, – тихо говорит он.

– Спасибо.

Делает пару шагов вперёд.

Тамерлан в отражении оказывается прямо за моей спиной.

Чувствую его присутствие и тепло его большого тела так, словно между нами и нет этого метра.

– Прости, – суёт руки в карманы. – За эту суету и балаган… Я сдуру ляпнул, что собираюсь отмечать Новый год с тобой… Их было невозможно остановить.

Улыбаюсь уголками губ.

– Я очень рада, что вы все здесь. Честно. Не помню, когда мне было так хорошо в Новый год. Наверное, только когда ты был рядом.

Он молчит, и я наконец оборачиваюсь.

Его взгляд тёплый, чуть виноватый, но искренний.

Тону и растворяюсь в нём.

– Я вообще не должен был никуда уходить, Яся.

– Я тоже хороша… Сделала всё, чтобы ты ушёл.

– Но… Ушёл именно я. Ты права. Я трус. Я пытался убежать… Нашёл самый простой выход из этой ситуации. Я бросил тебя одну тогда, когда был особенно нужен.

Между его бровей залегает хмурая складка.

Тянусь к ней пальцем, разглаживая.

Тамерлан перехватывает мою ладонь, коротко целует.

Где-то на фоне, из-за приоткрытой двери, раздаётся хлопок вылетающей из