Невозможный босс. Беременна от бывшего мужа - Саяна Горская

– Я всё сломал. Разрушил до основания. Превратил наш маленький добрый мир, полный любви, в руины. Сам. Своими руками.

– Тамерлан, я…

– Но я умею и строить, Ярослава. Я умею строить. Проблема лишь в том, что я не смогу ничего построить, если ты не нарисуешь. Только так, Яся. Только в команде. Поэтому… У меня есть лишь один вопрос.

Шумно сглатываю ком в горле.

– Какой?

– Ты хочешь этого? Хочешь создавать со мной наш мир с нуля?

Все те барьеры, что мы так долго и упорно строили, вмиг разрушаются.

Не остаётся ничего от них.

Ни стен, ни баррикад.

Пытаюсь сосредоточиться на словах Тамерлана, но сердце грохочет так, что заглушает всё.

Что-то внутри меня надламывается.

Треск настолько явственный, что я едва удерживаюсь от того, чтобы не коснуться руками своего сердца – проверить, не разбилось ли оно снова.

Делаю пол шажочка вперёд.

Медленно обвиваю шею Тамерлана руками.

Наши губы встречаются…

Поцелуй не похож ни на один из тех, что были раньше.

Он наполнен до краёв щемящей нежностью, тоской долгой разлуки.

Дышать становится трудно.

Его сильные руки ложатся на мою талию, притягивая к себе ближе.

Куранты бьют, отмеряя последние секунды уходящего года…

Дверь скрипит.

– Ребят, ну вы что тут? Новый… – Возмущённый голос Сташевского. – Оу, ясно… Свалил…

Смеясь, отрываюсь от Тамерлана.

Мы зависаем лоб ко лбу.

Мои щёки горят, а Тамерлан смотрит так, словно в этом мире кроме меня никого больше не существует.

– Это значит «да»?

Киваю.

– Да. Сотни да. Тысячи да.

Из-за закрытой двери слышатся крики друзей:

– С Новым годом!

– С новым счастьем!

– Ура!

Тамерлан сгребает меня в охапку. Чуть покачивает из стороны в сторону.

Пригревшись у него на груди, закрываю глаза. Улыбка расцветает на моих губах.

– Я люблю тебя, Тамерлан.

– А я люблю тебя, Яся. С Новым годом, родная. Я больше тебя никуда не отпущу.

Через окно фейерверки раскрашивают комнату яркими красками.

Такие же фейерверки сейчас раскрашивают и мою душу…

Глава 41

Тамерлан.

Сцепив руки за спиной в замок, расхаживаю вперёд-назад по широкому коридору.

Когда же?

Когда же?

Когда?

Рубашка предательски липнет к мокрой спине.

Губы складываются в суровую линию.

Не могу вспомнить, когда в последний раз так нервничал.

Даже когда мы результатов тендера ждали, я так не волновался.

Скашиваю взгляд на дверь палаты – тишина. Подозрительная, напряжённая тишина.

Это хорошо?

Или плохо?

Сажусь на жёсткий стул у стены.

Встаю.

Веду ладонью по лицу, растирая уставшие глаза.

Снова сажусь.

Поправляю галстук с такой сосредоточенностью, будто от этого хоть что-то зависит. Приглаживаю пятернёй волосы назад.

Из-за двери доносится громкий крик, и я подскакиваю, как ужаленный.

Ловлю проходящую мимо санитарку за рукав, трясу.

– Что там? Что происходит?

– Роды, – спокойно пожимает она плечами.

– Она кричала!

– Всё хорошо, – с той самой интонацией, с которой обращаются к маленьким детям или дуракам. – С ней лучшие врачи. Ваша жена не первая, у кого мы принимаем роды. Всё под контролем. Какие же папочки нервные нынче пошли.

Под чьим контролем?

Точно не под моим.

И это нервирует меня ещё сильней.

Очередной крик из палаты разрезает воздух, и я хватаюсь за ручку двери.

– Ваша жена просила вас не вмешиваться.

– Я должен быть с ней!

– Она сказала, что справится.

– А я клялся, что никогда её не брошу! – Рычу на несчастную санитарку.

Не виновата она, конечно…

Но я на измене. Я сам не свой.

Потому что вся эта ситуация уже происходила когда-то. В несколько ином антураже. Я тоже тогда решил, что ничем помочь не могу и оставил Ясю справляться в одиночестве.

Но сейчас – нет.

Хочу быть рядом, пусть и получу потом по черепушке за инициативу.

Санитарка поджимает губы, разводит руками и уходит, оставив меня перед выбором.

Вдох, выдох.

Новый крик.

Толкаю дверь и тут же получаю порцию проклятий в лицо.

– Тамерлан, я велела тебе оставаться за дверью! Как знала, что тебя нужно дома оставить!

Лицо её красное, покрытое испариной. Вена на лбу вздулась. Глаза сверкают гневом.

– Всё, не разоряйся. Побереги силы, – подлетаю. Сжимаю её ладонь в своей.

Она снова кричит.

Сжимает мои пальцы так, что кости хрустят.

– Этот ребёнок такой упрямый! Точно в тебя характером!

Я улыбаюсь, стараясь скрыть растерянность и беспомощность.

– Это ты у нас упрямица.

– Сосредоточьтесь, – говорит врач. – Нужно тужиться.

Ярослава бросает на меня недовольный взгляд, в котором больше усталости, чем злости.

– Тамерлан, уйди. Ты мне мешаешь!

– Я никуда не уйду, – качаю головой. – Мы сделаем это вместе.

Яся смеётся, коротко и с издевкой.

– Легко тебе говорить. Рожаю-то я!

Её новый крик сжимает мне грудь.

Сердце словно кто-то обхватывает ледяными пальцами.

Не слышу ничего и не вижу.

Пространство вокруг сжимается до размеров малюсенькой песчинки.

В ушах звенит.

А потом этот звон медленно трансформируется в писк.

Тонкий, жалобный писк.

Меня трогают за плечо.

Понимаю, что стою зажмурившись. И сколько времени прошло – не знаю.

Распахиваю глаза.

– Поздравляю, папа. У вас маленькая принцесса!

Передо мной трясут каким-то свёрточком.

Ошалело смотрю на врача, пытаясь осознать его слова.

Принцесса?

Это значит дочка, да?

У меня дочка?

У меня дочка!

Ярослава устало улыбается, её лицо смягчается, глаза блестят от слёз.

Склоняюсь к ней, целую мокрый лоб.

– Ты герой. Ты… Ты просто… Герой.

Она смеётся тихо, прерывисто, с болью, но счастливо.

Мне бережно передают свёрточек.

Крошечный. Невесомый.

Но самый значимый груз в моей жизни.

Из него расфокусировано смотрят огромные глаза-вселенные. Крошечные ручки с ещё более крошечными пальчиками заторможенно двигаются в воздухе.

Реальность разлетается на тысячу искр.

Она такая теплая, будто в ней заключена вся любовь этого мира.

– Яся, смотри, – мой голос дрожит. – Это она. Наша принцесса.

– Дай мне её, – устало просит, протягивая руки.

Осторожно кладу нашу дочь на её грудь, поправляю плед, укутывая обеих.

Губы Ярославы касаются крохотной макушки.

– Она красивая, как ты, – шепчу.

Присев на край жёсткой кушетки, осторожно склоняюсь к ней, касаюсь её лба своим, чувствуя тепло и силу этой женщины, которая только что сотворила настоящее чудо.

– Спасибо за принцессу, – говорю я тихо, но голос всё