Няня для олигарха - Элен Блио

— Бузова, внучка моя, вообще-то, этикету обучена.

— Неужели, Надежда Мефодьевна? Но повторенье — мать учения, вы всегда так говорили.

— Это не я, это Овидий так говорил. Там и продолжение есть — утешенье дураков, так что, не старайся. Ладно, ладно. Спасибо тебе Алиса Карловна. Помогла. Давай зачётку!

Бабуля шутит, я смотрю, и Карловна расплывается в улыбке.

Потом говорит чуть тише.

— Новости есть.

Да, неужели?

— Слышала, как Маргарита перед мужем распиналась, требовала, чтобы он отговорил сына от свадьбы. Сказала, что это будет позор, что Ивану нужна другая девушка, которую не стыдно в люди вывести. Рассказывала, про какое-то выступление Марии в туалете — тут я не очень хорошо поняла, о чём.

— Я знаю о чём, — гордо вскинула я голову.

— В общем, Даниил Александрович, предложил ей заняться её делами и делами Мелании и не вмешиваться в жизнь Ивана.

Это уже хорошо. Но я уверена, что Маргарита Пална так просто не успокоится.

Хм, а почему, собственно, меня это волнует? Это же проблема Ивана, а не моя?

Я… я своё дело делаю. И я всегда могу у алтаря сказать — нет. Вот так.

Спускаюсь с лестницы. Уже не замирает сердце как в первый раз, не жду, как оценит меня Иван. Как оценит, так и оценит. Да хоть никак!

Я себе нравлюсь, и это главное.

— Прекрасно выглядишь, дорогая. — ахах, он едва на меня взглянул, уверена! Но я сама на него не смотрела, прятала телефон в клатч. Не знаю, правда, зачем мне телефон. Мне сейчас почти никто не звонит, иногда сообщения пишет староста группы и моя куратор. Всем, кому я помогала с переводами и редактурой я объявила, что больше не работаю, сдала хвосты и всё.

Из подруг — переписываюсь и созваниваюсь только с однокурсницей, Полиной. У неё тоже есть малышка, но старше чем моя Даша, Янке уже три годика. Полина воспитывает её одна. Папашка дал денег на аборт и свалил в закат.

— Милая, ты готова?

Вижу, что Серкан уже подает мне… о, боже… изящную белую короткую шубку. Такая красота! И с вечерним платьем смотрится — шик!

Надеваю, смотрюсь в огромное зеркало, которое висит в прихожей.

Да уж… Точно Золушка, которая собралась на бал. Только принц уже рядом и карета не превратится в тыкву.

Но в остальном, всё не так радужно, как у сказочной замарашки.

Её-то принц не просил о фиктивной помолвке!

В машине едем молча. Иван что-то читает в телефоне, потом звонит кому-то и я понимаю, что он интересовался делами на бирже.

Я от нечего делать тоже листаю телефон.

В чате универа ничего интересного, пока не натыкаюсь на моё фото и подпись — серая мышка подцепила олигарха?

Так. Насчёт серой мышки я уже давно всем всё объяснила. Не понимают?

Делаю селфи. Несколько, в разных ракурсах. Чтобы было видно, что еду я не в лоховском «Мерине», а в самом настоящем «Бентли».

Отправляю в чат, добавляя немного экспрессивной, но нормативной лексики.

Моё фото тут же забрасывают кто лайками, кто «минусами». Ну и прилетает — типа так каждая может, олигарха покажи.

Хм, почему нет?

— Иван, сфоткаешься со мной?

— Зачем?

— Ну… — блин, как объяснить? — просто девчонки просили.

— Какие девчонки?

Что за допрос?

— Просто подруги в чате. Я скинула фото, они пишут, что я хорошая, спрашивают, куда намылилась, ну, я ответила, теперь хотят твоё фото.

— Малыш, я не люблю это, ты же знаешь.

Малыш! Еще и малышом меня называет, блин. Вику свою пусть так зовёт

— Иван, я, вообще-то, вам помогаю. А вам мне помочь, что, западло?

— Марусь… откуда такие выражения?

— От верблюда. Не хотите, не надо.

Дуюсь. Хочется высказать, мол, я тоже не буду ничего для вас делать, и про поцелуйчики на виду у всех можете забыть! А уж не на виду и подавно.

Отворачиваюсь. Смотрю в окно на пролетающие мимо деревья — мы еще не въехали в столицу.

Чувствую, как ком к горлу подкатывает.

Надо было уезжать.

Правильно бабушка говорила. Собираться и… Ясно, что Даня ко мне привык, я тоже прикипела, но я не могу свою жизнь класть на алтарь помощи чужому ребёнку. Мне надо о своём подумать. О Даше. О своей жизни.

— Маруся, ты обиделась?

Головой качаю. Таким тоном говорит…

Ему ведь всё равно! Абсолютно всё равно! А я…

А у меня глаза на мокром месте, хорошо, что тушь водостойкая. Но всё равно реветь не охота. Не охота быть перед ним дурочкой. Влюбленной дурочкой.

— Маруся…

Чувствую, как он двигается ближе. Вот блин…

Жар от тела. И аромат.

У него офигенный парфюм. Я узнала, что делался на заказ, у какого-то гуру от парфюмерии. Нотки цитруса, мха, дуба, красного дерева, сандала, перца. Это я прочитала на упаковке.

Потрясающий аромат. Присущий только ему одному.

Серкану Болатовичу.

Моей первой настоящей любви.

Боже, зачем я в него влюбилась? Знала же…

— Марусь…

Пальцы на моем плечике, спустил шубку вниз, поглаживает обнаженную кожу, которая мгновенно воспламеняется. Дергаюсь. Не хочу его прикосновений. Ничего не хочу.

— Марья?

Молчу, отстраняюсь, губы поджимаю, еще сильнее плечом веду, мысленно приказывая Ивану — уйди, уйди!

— Мария!

А вот это уже что-то новое! Он никогда не называл меня Мария. Но я всё равно не отзываюсь.

Обида! Крутая обида.

Всё!

Прищуриваюсь, думая, чем бы таким ответить супостату, когда вижу перед лицом экран его телефона, а в нём — наши лица.

— У меня камера круче, Марусь, улыбнись.

Не хочу, назло отворачиваюсь.

— Ну, ладно тебе, улыбнись!

— Хватит. Не нужно.

— Ты же хотела, Марусь?

— Хотела — перехотела. Еще буду я перед какими-то хвастаться. Да, было бы чем! Вот платье с шубой и авто — это как раз то, что надо.

— А я, значит, не котируюсь?

— Ага. Больно старый.

— Марусь, не нарывайся, а то я покажу, какой я старый.

Говорит, и прижимает меня одной рукой к себе, резко.

— Улыбочка!

Но я вместо улыбки в кадре испуганная, смешная.

— Еще. Не вертись!

Не удаётся от него спрятаться.

— Марусь, ты такая красивая сегодня, просто бомба. Ну, давай фото сделаем, а? Меня, знаешь, тоже просят невесту показать, а у меня ни одного фото.

— У вас и невесты нет! — отвечаю ехидно.

— Марусь, — его губы опасно близко к моему уху, хватают мочку, опускаются на шею. — Ты очень нежная, и сладкая, вкусная. Так и съел бы тебя.

— Перестаньте. Тут же за нами никто не следит? Водителю вашему безразлично.

— Марусь, ну зачем ты так…