Няня для олигарха - Элен Блио

Вы отвратительны, ваше предложение, весь этот фиктивный брак, помолвка, отношения… Это… это ужасно! Я больше не могу, ясно? Не могу!

Ясно. И я тоже больше не могу.

Оркестр старается, мелодия льется заполняя пространство.

А мы стоим, как дуэлянты, глаза в глаза, кто первый отведет взгляд — проиграет.

Но проигрываем мы оба, потому что одновременно тянемся друг к другу, и на драматической коде великой музыки Джакомо Пуччини целуемся так, словно от этого зависит наша жизнь.

Глава 54

Прихожу в себя только тогда, когда Тоска уже поёт знаменитую «Vissi d'arte». Плачет, страдает, но это так красиво звучит!

Мама и бабушка любили слушать эту арию в исполнении великой Марии Каллас. Солистка «Большого» тоже справляется отлично.

Конец второго действия. У меня ощущение, что эти полтора часа я была похищена инопланетянами.

Вернее одним, очень неприятным инопланетянином, который сидит рядом как ни в чём небывало, потягивает минералочку из красивого хрустального фужерчика, и перебирает пальцы моей руки, которую я немедленно хочу вырвать.

— Тише, Маруся, слушай.

Слушаю.

Слушаю своё сердце, которое мне говорит — беги от него скорее!

Куда бежать-то? Поздно уже бежать.

Я по уши.

А он…

Сидит такой, с абсолютно холодным носом! Подлец! Ему хорошо!

Он сейчас избегает помолвки, которой не хотел. Причём, без каких-либо для себя последствий. Когда мы расстанемся он может еще долго говорить, что боится отношений, что у него депрессия. Глупо, конечно, для такого мужчины как он. А может и ничего не будет говорить. Просто скажет — не женюсь на вашей Мелании хоть тресни.

На сцене разворачивается настоящая драма.

Страсть, любовь, смерть.

У меня тоже драма в душе.

Пора заканчивать этот фарс.

Хватит.

Да, когда я это начинала, я не думала, что будет легко, плюс — моя выгода, документы на Дашку.

Я тогда искренне верила, что фиктивная помолвка — просто помощь Ивану, и его помощь мне. Что всё получится.

Не думала, что получится так.

Он всё еще держит мою руку, на сцене страдает Каварадосси, Тоска приносит ему радостную весть, кажется, счастье так близко…

Я смотрю финал и слезы катятся по щекам.

Мне так жаль этих влюбленных! И я так им завидую!

— Малыш, ты что? — Иван двигается ближе, обнимает меня, почти укладывает к себе на грудь, а я реву не над несчастной судьбой героев оперы, а над несбыточным счастьем. Своим. — Хватит, маленькая, ну, перестань, это всего лишь опера, спектакль, смотри, сейчас они встанут, начнут кланяться…

Да, они встанут, а я?

Он берёт моё лицо в ладони, смотрит так… Как будто это он влюбленный художник Марио, а я его прелестная Флория. Сцеловывает слезинки с моих щек.

— Всё будет хорошо, — его голос тихий, низкий, волнующий. — Я обещаю, всё будет хорошо.

— Прости… те… я… я не могу больше, правда. Я… не хочу врать. Я устала. Давайте… давайте мы всё закончим, а? Я… я просто буду няней. И всё. И документы мне не нужны. Скажем, что это была шутка.

— Марусь…

— Пожалуйста, Иван.

— Хорошо. Я… я решу этот вопрос.

Он отстраняется, вижу, как желваки ходят на скулах.

— Насчёт документов — не переживай. Всё будет готово.

Качаю головой — я не смогу принять этот подарок.

— Это не обсуждается, Марья. Я дал тебе слово, я выполню.

Зал рукоплещет, актёров вызывают на бис.

Наш спектакль тоже окончен.

По крайней мере я на это надеюсь.

В машине мы едем молча. Не держась за руки.

Я думаю о том, что нужно зайти к бабуле, просить, как вели себя дети. Она обещала помочь Марине Ивановне с нашими сорванцами.

Машина останавливается перед огромным несуразным зданием, которое так поразило меня в первый день. Сейчас я привыкла, оно уже не кажется таким дурацким.

Кстати, свой дом Дюжев мне так и не показал. И вопрос о переезде пока отложил. Ну да, тут его отец, и дед.

Может и к лучшему — думаю об отношениях моей бабули и деда Ивана. Может хоть у них что-то сложится?

Я не жду, пока водитель или Дюжев откроют мне дверь, сама выскакиваю и…

Ноги в туфлях на каблуках разъезжаются на тонком льду, которым покрылась плитка, лежащая у дома, чувствую резкую боль в лодыжке. Вскрикиваю. Только этого не хватало!

— Маруся, ты что? Чёрт, зачем ты полезла вперёд, я же уже шёл помогать? Давай помогу!

— Мне больно, а вы меня еще ругаете! Не надо, сама справлюсь.

Делаю шаг и понимаю — нет, не справлюсь, но помощи просить у Дюжева не буду!

А и не надо.

Он просто берёт и подхватывает меня на руки. Сцепив зубы в глаза не смотрит.

Заносит в дом. Разувается и тащит меня наверх, в мою комнату.

По дороге мы слышим голоса мачехи и отца Ивана, говорят на повышенных тонах.

— Ты не понимаешь, Даниил! Он с ней не спит!

— По-моему это их дело, нет? Маргарита? Мне кажется, ты уже переходишь границы и лезешь не в своё дело!

— Не в своё дело? Я пытаюсь защитить нашу семью! Твою семью! Чёрт знает что говорят о твоем сыне и его выборе, неужели тебе всё равно?

— О тебе тоже говорили чёрт знает что! И до сих пор говорят? Что ты специально прошла курсы какой-то Элеоноры Грин, или Эмилии Грей, чтобы получить меня!

— Что? Я… Боже… какая грязь, боже…

— Поэтому, прости, дорогая, но, думаю, мой сын сам будет решать с кем ему спать, как и когда!

Эту фразу отец Ивана произносит громко, слишком громко. А мы с Иваном в этот момент смотрим друг другу в глаза.

И, кажется, он действительно решает, что сам будет решать, потому что резко меняет траекторию движения и несёт меня не в мою спальню, а в свою.

Решительно.

Глава 55

Мы целуемся. Опять.

Но иначе.

Не знаю, не могу объяснить. Это… по-другому.

Словно мы уже приняли решение.

Он принял. Он главный. Ведущий в нашем дуэте.

А я… Я скорее позволяю себя… любить?

Пусть я обманусь, но на эти мгновения я хочу, чтобы было так.

Любовь между нами и всё, что происходит — по любви.

— Маруся… Маша… Машенька… Такая сладкая… Чёрт.

Его губы везде. Бретельки платья спадают, обнажая плечи, и ниже… Боже, сейчас он увидит мою грудь! А вдруг ему не понравится? Хотя тогда, в примерочной, он уже видел, точно, да. И ему всё нравилось. Или нет?

Я не знаю.

Я ничего не