Маги не разводятся - Тая Шуи

— Как зачем? — Мой голос дрожал, а пальцы в отчаянии сжимали его рубашку. — Ты нужен там. Всем. Твои родители ждут, снаружи... Твоя мама...

Элрик улыбнулся, но в его глазах читалась грусть. Он провел пальцами по моей щеке — от этого прикосновения по спине пробежали мурашки.

— Здесь так тихо, Мили. Никаких чужих мыслей, никакого шума... — Его собственный голос и сам звучал как шелест листьев, словно тоже хотел раствориться в безмолвном пространстве. — Кроме твоих. Тебя я всегда чувствую. Даже здесь.

Сердце упало. Он знал. Про меня и Мелерая. Знал и не мог простить. И цветы вокруг — это напоминание о моем предательстве. Отзвуки моей близости с другим, которые донеслись до Элрика даже сквозь разделявшее нас пространство.

— Ты… ты все слышал, да? Через нашу связь? — произнесла я трясущимися губами. — Я собиралась тебе рассказать, правда! Хотела все объяснить…

— Не надо, Мили, я все понимаю. — В его словах и впрямь не было ни капли упрека. — Я чувствовал, как ты счастлива. И даже сам был счастлив вместе с тобой. Так зачем разрушать это?

Слезы хлынули ручьем, горячие, соленые. Я вцепилась в Элрика, прижалась к его груди, вдохнула знакомый запах, по которому, оказывается, так скучала. Неужели я в последний раз стою рядом с ним? Неужели мы скоро не будем вместе? Как это — не быть вместе?

— Не говори так! — крикнула я, захлебываясь в рыданиях. — Да, я счастлива с ним! Но при этом я несчастна без тебя! Раз ты все чувствуешь… раз ты читаешь меня… то должен понимать, что я не смогу! Не смогу без тебя, слышишь!

Сердце Элрика забилось быстрее под моими ладонями. Его руки медленно обняли меня, легли на дрожащую спину. Я подняла лицо и поймала его взгляд — глубокий, пронзительный, полный сомнений.

— Ты не представляешь, как стал мне дорог, — прошептала я, обхватив ладонями родное лицо. — Ты — часть меня. Моя опора. Без тебя я...

Его губы нашли мои, прервав признание. Поцелуй был ласковым, почти невесомым — казалось, меня целовал летний ветер. Элрик касался меня с таким трепетом, будто боялся, что я рассыплюсь у него в руках. Но я не рассыпалась. Я ответила ему, прижалась ближе, почувствовала, как его руки медленно скользят по моим плечам, сбрасывая ткань платья. Оно соскользнуло на траву беззвучно, как лепесток.

Элрик замер. Он смотрел на меня как на драгоценный дар, который развернули у него на глазах. Его глаза скользили по моему телу, изучая каждую линию, каждый изгиб. А пальцы повторяли этот путь — медленно, благоговейно, будто перед ним было что-то хрупкое и бесконечно дорогое. Мягкие губы прильнули к шее и спустились к ключицам, оставляя горячие следы. Я закинула голову, чувствуя, как солнце ласкает обнаженное тело.

— Мили... — В одном этом слове было столько нежности, что все внутри болезненно сжалось. — Моя жена… моя…

Я дрожала. Не от страха, не от желания — от чего-то большего. От чувства, что в этот момент мы принадлежим только друг другу. Только он и я.

Мои пальцы потянулись к мужской рубашке и медленно, одну за другой расстегнули пуговицы. Я стянула ткань с его плеч и прикоснулась губами к горячей коже. Дыхание Элрика сбилось, а тело слегка напряглось под моими ласками.

— Не бойся, — сказала я, продолжая целовать его руки. — Я никуда не уйду. Без тебя не уйду.

Мы опустились на цветочный ковер и слились воедино, как будто всегда были частью друг друга. Лепестки цветов прилипали к нашей коже, роса смешивалась с капельками пота. Большие теплые руки скользили по моим бедрам, талии и груди, желая обнять сразу всю, целиком — и никогда не отпускать. И я обнимала его в ответ, прижимала к себе и прижималась сама, обретая неведомую до этого завершенность.

Мы двигались плавно, неторопливо, будто танцевали под музыку, предназначенную только для нас. Музыку, которую могли слышать только мы в этом беззвучном мире, отсеченном от посторонних. Каждый ее такт был наполнен сладкой негой и обещанием — быть вместе, всегда, каждую секунду. Весь ее ритм, входящий в меня размеренными толчками, подчинялся единственно правильным словам.

— Я люблю тебя… — слетело с моих губ, горящих от поцелуев. — Вернись ко мне, пожалуйста…

Он обхватил меня так крепко и вошел так глубоко, словно испугался, что я сейчас исчезну. Волна наслаждения накрыла нас с головой, но я не закричала — просто задохнулась от переполнявших меня ощущений, от той гармонии, которую наконец обрела, признавшись себе в очевидном. Я люблю Элрика. Всегда любила, хоть и пыталась спрятаться от этого чувства. Не смогла. Оно догнало меня и вспыхнуло золотым светом нашей переплетенной магии.

— Ты дрожишь, — сказал Элрик, не выпуская меня из своих объятий.

Мы лежали на мягкой земле, обнаженные и счастливые. Он сорвал травинку и щекотно провел ею по моему животу, вызывая улыбку.

— Потому что ты рядом.

Он наклонился и поцеловал меня снова — долго, нежно, без спешки.

— Я вернусь, — пообещал он. — Ради тебя.

Вместо ответа я прижалась к нему сильнее, позволив телу говорить за меня. Про радость, про благодарность, про надежду на наше будущее. Цветы зашелестели, подхваченные невидимым ветром, а реальность вдруг задрожала и начала распадаться на части...

* * *

— Он приходит в себя! — воскликнул целитель.

Я открыла глаза. Лечебница. Жесткая кровать. И Элрик... Его веки дрогнули, а губы чуть приоткрылись, будто пытались что-то сказать. Леди Равенсторм рыдала, уткнувшись лицом в плечо мужа, побледневшего не меньше самого Элрика.

— Мили... Это ты?

Я улыбнулась сквозь пелену слез и быстро-быстро закивала, хватая его ладони. Да, да, это я! Теперь все будет хорошо! Главное, что ты жив!

И тут мой взгляд упал на наши переплетенные руки.

— Элрик, твоя метка...

На запястье, где совсем недавно вился магический символ нашего брака, теперь была лишь гладкая кожа. Чистая. Без единого символа. Как будто нас никогда не связывала магия.

Глава 41. Воссоединение

Элрик

Тьма обволакивала меня, густая и вязкая, как смола. Она проникала в ноздри, заполняла легкие, прилипала к глазам густой пеленой. Я пытался кричать, но звук растворялся в этой беспросветной пустоте. А голоса... О духи, эти голоса…

— Соберись! Ну же, еще раз! — Слова наставника ржавыми гвоздями впивались в сознание.

— Настоящий Равенсторм должен... — начинала мать, но фразу обрывал пронзительный визг тети Маргарет:

— Он просто ленится, Ани! Зарывает собственный талант в землю, разве так можно?

Я сжал голову руками, но слова из