Тени прошлого - Виктория Хорошилова

— Что тебе приснилось? — спросил Себастьян, посмотрев на время. Было пять утра.

— Я видела и ощущала себя Антониной. Всё настолько ярко…

— Мариша видела тот момент, когда сестра погибла с мужьями. И, блин, это действительно настолько ярко, словно она сама это пережила! Я уже начал разбираться с тем делом и кое-что знаю, некоторые подробности. Но я Марише не говорил и при ней даже не думал! А сегодня увидел в её воспоминаниях всё от первого лица. И многое подтверждается расследованием.

— Сестру с семьёй убили, — сказала я тихо. — Их машину сбросили в пропасть. Она была тогда за рулём. Семён ей помогал удержать руль, но на повороте был сильный удар в бок, и их просто выкинуло с дороги.

Горечь подступила к горлу, и меня начало тошнить. Максим обнял меня, помогая успокоиться.

— Мариш, а откуда ты знаешь, как его звали? — спросил в шоке Глеб.

— Хороший вопрос, без понятия. Но я теперь знаю, как и остальных троих звали — Игнат, Максим, Никита. Они ехали в домик в горах, который купил Никита.

Промолчала о том, что я ещё помню жизнь Антонины, словно сама её прожила. Такое возможно?! Посмотрела на Глеба.

— Не знаю, родная, я не силён в вопросах перерождения души, но всё может быть. Проблема в том, что ты родилась, когда она умерла.

Вздохнула тяжело. Да, это загвоздка. А потом подумала, что стоит поговорить об одном аспекте из моего прошлого. Интересно, сочтут ли меня сумасшедшей? Глеб сгреб меня в объятья и унес на диван. Собравшись с духом, я рассказала про аварию и то, что Глеб не видел. Слушали молча. Только потом Себастьян спросил:

— Как ты умерла в том мире?

— Меня сбила машина.

— Не везёт тебе с машинами, будем это исправлять, — проворчал Глеб, кутая меня в своих объятиях. — Но всё сходится.

— Вы мне поверили?

— Почему мы не должны верить в переселение души?! — удивился Эмиль. — И полюбили мы именно тебя, твою душу. И, что символично, твоя душа вернулась в ту же семью. Только Кириллу теперь хочется голову открутить.

— Глеб, а ты ещё не выяснил, кто их убил? И почему?

— Тогда у мужей Антонины были конфликты с одним влиятельным бизнесменом. Он хотел выкупить бизнес одного из её мужей. Ему, естественно, отказали, а вскоре они погибли. А он захватил бизнес. Но реальных улик пока нет.

Время хоть и было ранним, но идти спать уже не имело смысла. Мы привели себя в порядок и все вместе позавтракали. На парах я смогла хорошо отвлечься, но периодически возвращалась мыслями к тому, что видела во сне. Я поняла, что своим родителям об этом говорить не буду. Они пережили и как-то приняли смерть старшей дочери. Если я заикнусь, что я её реинкарнация, и расскажу всю историю с переселением души и жизнью в другом мире, а потом как оказалась в теле их младшей дочери, хорошо, если не сочтут меня сумасшедшей. Но им будет больно осознавать, что их Мариша умерла... Но почему тогда моя предшественнице, сестренка, почему она испытывала тот же страх что и я в тот злополучный момент. Это остается не понятным.

Утром перед тем, как разъехались, попросила парней об одном одолжении:

— Если хотите меня из академии встретить, лучше звоните! А то просто проигнорирую в следующий раз сообщение.

На меня смотрели весьма виновато.

— Расписание пар и звонков могу прислать.

— Мы будем писать, если нужно что-то срочно сообщить, когда ты на парах. И, если получится, перезванивать. Но и ты, видя сообщение, если что, перезванивай, — попросил Глеб.

На одной из последних пар получила сообщение от Макса:

«Сегодня Мишку выписывают, раньше запланированного. Пойдёшь встречать или уже дома?»

«Пойду, мне на такси приехать?»

«Нет, я заеду за тобой. Заодно попрактикуешься в вождении.»

Переписывались на паре у куратора. Он подошёл, забрал телефон, прочитал переписку и с прищуром спросил:

— Водишь машину?

— Если не обращать внимания на панику, вожу. И кое-кто хочет, чтобы я перестала бояться и водила машину.

— Правильно, — улыбнулся куратор. — У вас всех к концу обучения должны быть водительские права. Кстати, парни, кто ещё на права не сдал?

Подняли руки трое ребят и я.

— И в чём проблема? — вопрос адресовали парням.

— Завалили экзамен, — призналась троица.

— Мариша, а ты?

— Я ещё не была на экзамене. Меня пока трясёт от одной мысли. Хотя говорят, я вроде хорошо вожу. Но потом мои руки от руля нужно отрывать.

— Ничего-ничего, твои женихи тебе помогут. Пусть Глеб разберётся, почему ты боишься, и сможете устранить первопричину.

Промолчала, что причину знаю. Чувствую, от меня не отстанут, пока я не перестану бояться. Может, и к лучшему?! Ведь я езжу в городе, а не по горной дороге с обрывом. Хотя тут тоже могут въехать в бок.

— О чём так задумалась?

— Вспомнила, как в такси, в котором я ехала с Алексом, въехал грузовик.

— Пф, это единичные случаи! И если быть внимательной, можно было либо притормозить, либо ускориться, и тогда бы вы не пострадали. Точно так же и с твоей первой аварией. Тот придурок мог притормозить, и в вас бы другой придурок не влетел. А он тоже должен был притормозить, а не нестись по примыкающей дороге.

— Звучит всё слишком хорошо.

— Не бойся. Главное, ближайшие пару сотен раз сама не садись в машину. Пусть психологическая помощь будет под боком. А там ты привыкнешь, что всё хорошо, и будешь спокойно ездить.

Немного натянуто улыбнулась куратору. После пар стояла в холле академии, ждала Максима. Он подъехал буквально через пять минут и сразу отзвонился, помахал с улицы рукой.

— Разумно, — сказал за спиной куратор. — Учишься на ошибках.

Попрощавшись, поспешила к жениху. Он меня обнял и решительно отвёл к водительскому месту. Пришлось настроить его под себя. Максим сел на соседнее кресло и пристегнулся.

— Я могу вместо навигатора говорить, куда ехать, а могу его включить.

— Включай, лучше общайся со мной, а то меня опять накрывает паника.

— Главное, ты сейчас в городе, а не на серпантине.

— Ага.

Максу пришлось болтать всю дорогу, иначе меня начинало сильно трясти. Некоторые умники пытались поскандалить с нами на светофорах. Макс в такие моменты говорил:

— Покажи им средний палец.

Я смотрела на него с недоумением. Но если они продолжали орать и оскорблять, показывала жест, который Макс говорил. Потом он показывал ещё кое-что, и все замолкали. Михаил