Связь, которая горит - Брайер Болейн

— Я всё еще горжусь, — сказала она, упрямо вскинув голову. — Это не значит, что мне нельзя подвергать сомнению систему. И прямо сейчас я задаюсь вопросом, могут ли некоторые из наших традиций быть неправильными и действительно ли таких Высокородных, как ты, учат считать всех вокруг мудаками.

— Кто бы говорил, — пробормотал я. — Сейчас ты скажешь мне, что не пьешь из домашних рабынь.

— Я переключилась на наемников. В твоих устах они звучали так здорово, что я ничего не могла с собой поделать.

Она вызывающе уставилась на меня. Я не мог понять, серьезно она говорит или нет.

— В любом случае, — продолжила она. — Из меня получился бы чертовски фантастический Второй, и тебе повезло бы, будь я с тобой. Это если бы я вообще согласилась занять эту должность. Прямо сейчас, когда ты постоянно теряешь самообладание… — Она выразительно пожала плечами.

— Что? — спросил я.

— Что ж, давай посмотрим. Ты мог бы выбрать подлизу вроде Лорана, который продолжит ходить за тобой по пятам, или ты мог бы выбрать кого-то, кто не боится сказать тебе всё прямо в лицо.

Я не хотел этого признавать, но в ее словах был смысл.

— Прямо сейчас я собираюсь сказать тебе это прямо, Блейк. Ты готов? О, да, мне, блядь, все равно. — Она наклонилась ко мне. — Ты теряешь ее. Всё, что ты делаешь, делает только хуже, а не лучше.

— Пендрагон? — Я попытался равнодушно рассмеяться. — Меня не волнует, что она меня ненавидит.

— Но в том-то и дело. Тебе явно не все равно. Я не знаю, влюбляешься ли ты в нее…

— Это абсурд, — перебил я. — Мы Высокородные. Тебе следовало бы знать лучше, Виша. Мы связываем себя узами не по любви. В этом весь смысл триад — стабильности и силы. Мои родители были единственным исключением, которое я смог вспомнить. И посмотрите, что с ними случилось.

В прошлом году я, возможно, был близок к тому, чтобы думать о Пендрагон как о чем-то большем, но я просто бредил. Достаточно посмотреть на нас сейчас.

Она пожала плечами.

— Как скажешь. Так что, может быть, всё дело в том, чтобы заявить о своих правах, и ты просто очень, очень хочешь залезть к ней в штаны. В любом случае, то, что ты делаешь прямо сейчас, не приведет тебя к цели.

— О, нет? — огрызнулся я. — А что бы сделала гениальная Виша Вайдья на моем месте?

— Ты мог бы начать с извинений, для начала. Потому что мы оба знаем, что ты облажался. И что после этого? О, я не знаю. Может, научишься по-настоящему кого-нибудь соблазнять, вместо того чтобы вести себя как пещерный медведь и крушить всё вокруг в надежде, что она упадет в обморок у твоих ног? — предложила Виша.

Прямолинейная, как кирпич, вот какая была Виша.

— У меня никогда не было проблем с тем, чтобы заполучить женщину, — похвастался я.

— Верно. Ты мог бы заполучить любую девушку благородной крови, какую захочешь. — Она ухмыльнулась. — Ну, большинство из них. Но в этом-то и проблема. Они тебе не нужны. Ты хочешь её. Так что, может быть, тебе лучше перестать упрямиться и начать исправлять свое дерьмо.

Я ссутулился на своем месте. Я знал, что Виша права… хотя и не собирался прямо говорить ей об этом.

Она посмотрела на дверь.

— А вот и Родригес. Ты вот-вот будешь спасен. Но подумай о том, что я сказала, придурок. И еще кое-что, — добавила она. — Если ты собираешься продолжать относиться ко всем как к пешкам в своей личной драме, не мог бы ты, по крайней мере, выбрать Второго, кто не позволит тебе скатиться к саморазрушению? Лоран последовал бы за тобой с обрыва, но он не помешал бы тебе прыгнуть.

Я нахмурился.

— Дай угадаю — ты меня прикроешь, не так ли?

— Без колебаний, — ответила она. — Это при условии, что тебе удастся вытащить голову из собственной задницы достаточно надолго, чтобы снова заслужить мое уважение.

И с этими словами она повернулась к своему пергаменту, оставив меня томиться в тишине.

Я откинулся на спинку стула, когда началась лекция Родригеса, но мои мысли были далеки от исторической стратегии.

«Ты теряешь ее». Эти слова ранили глубже, чем я хотел признать. Во-первых, Пендрагон не должна была иметь такого большого значения. Ее приставили ко мне. Я ее не выбирал. Мы оба были пешками Виктора в игре власти, в которой я был пойман в ловушку всю свою жизнь. Но это уже не казалось таким простым. Ни разу с тех пор, как она ушла, забрав с собой что-то, что оставило у меня жгучую боль в районе груди.

Виша строчила заметки, совершенно не обращая внимания на хаос, который она только что устроила в моей голове. Меня бесило, что я не знал, как это исправить. Я что-то затеял, и теперь, как неконтролируемый пожар, я не был уверен, что смогу это остановить.

Высокородные не извинялись. Не друг перед другом. И уж точно не перед блайтборнами. Но, возможно, в этом и заключалась проблема. Пендрагон не была похожа ни на кого другого — ни на любого другого консорта, ни на любого другого блайтборна или Высокородного, если уж на то пошло. Она не была похожа ни на кого из тех, кого я когда-либо встречал. И это ужасало меня.

Я чувствовал, как тяжесть нашей связи давит на меня. Всегда присутствующая, слабая, но стойкая. Я думал, что требование ее крови поставит точку, даст мне контроль над ней — но также и над самим собой. Вместо этого это только превратило меня в запутанный клубок эмоций.

«Что, если эта связь даже не настоящая?» Именно это она сказала мне в общей комнате. А это означало, что она искренне верила, что это не так.

Я почувствовал, как мое сердце ожесточилось. Виша была права. Если я не остановлюсь, то потеряю всё. Пендрагон, мой Дом, мое достоинство. Должен был быть какой-то промежуточный путь в этом деле. Потому что, если Пендрагон думала, что я приползу на коленях, чтобы вымолить у нее прощение, она глубоко заблуждалась.

ГЛАВА 17 — МЕДРА

Пришло время кормления.

Я направилась в комнату Блейка. Мне безумно не хотелось снова видеть его лицо сегодня, но выбора не было. У нас имелась договоренность, и на этот вечер был запланирован очередной «сеанс». Но еще у меня были планы отправиться в библиотеку,