Адвокат для дьявола - Евгения Майер

Скопление людей, гул голосов, сочувствующие взгляды действуют катализатором для новой паники. Я сажусь за стол с государственным обвинителем, и стараюсь дышать глубоко и медленно. Отвлекаюсь на абсурдность ситуации. Я сижу вместе с тем человеком, с которым обычно мы враждовали на судебных процессах. Улыбаюсь, но внутри чувствую тревогу, которая накрывает мглой.

Отчего мне так нехорошо? Почему меня терзает неуемное беспокойство, словно что-то должно произойти?

Судья приветствует всех, зачитывает несколько строк по материалу дела, и я набираюсь сил посмотреть на Джима и Стейси. Злобный полный ненависти взгляд бывшего мужа сразу пронзает как пуля. А подруга сидит, опустив взгляд в пол. Мне кажется, что с ее щек капают слезы, делая на оранжевом комбинезоне красные пятна.

Я подпираю голову рукой, так чтобы не видеть своих бывших близких людей. Головокружение заставляет фокусировать взгляд на одном предмете, и вновь пытаться подавить неприятное ощущение в районе желудка.

— Мистер Лаберт расскажите, зачем вы похитили вашу общую дочь с Мисс Лаберт? — гремит голос судьи, и Джим поднимается.

— Ваша честь, я хотел, чтобы девочка росла в полной семье, а моя бывшая жена часто задерживалась на работе, приходила поздно, уделяла мало внимания дочери… -

От этих слов закипает обжигающая злость. Я поднимаю глаза и смотрю на бывшего мужа с диким желанием закричать обратное, но сдерживаюсь. Мое слово будет позже.

— Она плохо относилась к девочке? Могла позволить ударить или совершить насильственные действия? — задает следующий вопрос судья, и посматривает в мою сторону.

— Нет — отвечает он, и тут же добавляет — Но ее профиль работы порой вызывал некоторые вопросы в ее поведении…

Я возмущенно смотрю на судью. Джим пытается сказать, что я, работая с заключенными, лишилась рассудка?!

— Что вы имеете ввиду? –

— Она порой впадала в депрессии, когда возвращалась с работы, и отстранялась ото всех, уходила в ванную и сидела там часами –

Судья похоже воспринял слова Джима не совсем убедительными, и я облегченно выдохнула. Всю информацию муж преподносил в извращенном виде, и не удивительно. Пытается спасти свою задницу, чертов ублюдок!

— Какие между вами и Стейси Эшвил отношения? Я понимаю, что любовные, не так ли? –

— Да — с нескрываемой гордостью заявлял Джим, чуть приподнимая подбородок — Стейси часто забирала Сьюзи из садика, ходила гулять, готовила ужины, потому что Санди пропадала на работе.

— Вы бы могли нанять опытную няню и избавить подругу от обязанностей жены — комментирует, прервав его судья — Мисс Лаберт на работе, как подчеркиваете вы. Она не ведет аморальный образ жизни, в свободное время все-таки занимается с дочкой. Я считаю эти доводы неубедительными. Продолжим, расскажите подробности как вы похитили собственную дочь?

— За ней в садик пришла Стейси, и позвала к себе. Но так как мы работали: и я, и Стейси пришлось нанять няню -

Судья качает головой и вновь не выдерживает.

— Вы сами себе противоречите… Продолжайте! –

Джим обиженно поджимает губы.

— Когда Санди чуть ли не забрала Сьюзи из кафе с ней была наша няня. Дочке очень нравились там пончики, и она несколько раз просила водить ее именно туда… — бывший муж кинул ненавистный взгляд в мою сторону — Я успел их забрать оттуда, пока Санди, не сообразив сразу кинуться в погоню за нами, стояла и звала дочь. Стейси сама сделала серьезную ошибку. Она решила отвести от нас подозрения, и позвонила в полицию о том, что девочка пропала. У Стейси были поддельные документы, которые удостоверяли ее родство с малышкой…

— Вы сделали официально матерью мисс Эшвил? — переспрашивает судья, и что-то записывает себе.

— Да — заявляет Джим и продолжает — Нам пришлось сразу же уехать из Гринвилла. А с няней распрощаться…

— Они убили ее! — кричу я от нетерпения, и встречаюсь с диким, полным агрессии взглядом Джима.

— Мисс Лаберт вы потом все расскажете — строгое замечание судьи сразу усмиряет эмоции.

Но похоже мой муж ловит волну ярости и тыча в меня пальцем начинает уже не говорить, а орать на весь зал заседания:

— Она сама пошла к гангстерам, и попросила найти нас! Они украли нашу дочь посреди белого дня, и молча увезли к ней! Я требую зафиксировать это обстоятельство, Санди тоже нарушила закон, наняла кучу криминальных личностей, которые ворвались к нам в квартиру и угрожали убить!!! –

Слова Джима, отчасти бессвязные, дерзкие и глупые заставили снова меня отвернуться. Невозможно слушать бред, который он несет и считает себя правым!

После эмоционального рассказа Джима была очередь Стейси. Моя бывшая подруга на пределе. Ее глаза наполнялись слезами через каждую фразу. Она видимо поняла, что сознательную часть жизни ей придется провести за решеткой, и это обстоятельство не радовало.

— Мисс Лаберт… Мисс… -

Я не сразу услышала, что судья обращается ко мне.

Встала и почувствовала: недомогание еще больше разлилось по телу. Я будто после хорошего похмелья, которое било по организму, скручивая органы в спирали.

— Вы, и правда, обратились к преступному миру, чтобы найти дочь? –

— Я не обращалась к преступному миру — твердо ответила — Я попросила помочь в поисках дочери Диего Грандеса. Это мой бывший босс. Он имел каналы и связи в ФБР, которые помогли нам выйти на след похитителей. Я не ожидала, что это будут Джим и Стейси.

— Подлая ложь! — взревел бывший, и его лицо покрылось красными пятнами от гнева — Ты связалась с бандитами, вытаскивала одного за другим поверенных, и эти твари тебе помогали!!!

— Успокойтесь! — оборвал его судья и громкий стук молоточка разрезал атмосферу, накаленную будто угли в адской печи — Диего Грандес может все подтвердить?

— Нет — я опустила глаза — Диего покончил жизнь самоубийством почти неделю назад.

Судья кивнул в знак понимания.

— Между вами и другими участниками поиска были близкие отношения? –

Я почувствовала, что краска заливает лицо. Еще бы Джим не стал бы давить на такой пикантный нюанс!

— Нет — вру и знаю, что нарушаю закон. Но факт бездоказательный. У Диего я работала: есть документы, акты, а с Ланом мы долго не виделись. Даже та ситуация, когда бывший приехал тогда в кафе за дочкой, и я не успела их догнать, Джим ничего не докажет. Не сможет. Записи с камер наблюдений никто сейчас смотреть и анализировать не будет.

— Это вранье, мерзкое вранье! — верещит снова мой муж, и судья отчитывает строгим тоном.

Внезапно я перестаю видеть трибуну за которой сидит представитель Фемиды, а голоса словно плывут в далеком тумане.

— Простите — произношу, и