Мой грязный эксклюзив - Кэти Андрес

Внезапно его пальцы замерли.

— Я прям кожей чувствую, что ты хочешь что-то спросить, — его низкий, бархатистый голос нарушил тишину комнаты. Виктор чуть сдвинулся, заглядывая мне в лицо. — Спрашивай, сладкая. Постараюсь ответить.

— Этот дом…

— Так. И что с ним? — он вопросительно приподнял бровь, продолжая пропускать мои волосы сквозь пальцы.

— Ну… согласись, вряд ли танцор клуба мог бы себе его позволить. И твоя роскошная квартира, машина. Всё это как-то не вяжется с образом простого парня из стриптиза.

Виктор усмехнулся.

— Ну да. Гонорары танцора не такие уж и большие, даже если ты очень востребован. Дело не в клубе.

Он глубоко вздохнул, его лицо стало чуть серьезнее.

— У моей матери были очень обеспеченные родители. Когда она вышла… — он внезапно запнулся. — … замуж. Они перестали общаться. Деду с бабкой категорически не нравился муж матери. И, как видишь, они оказались абсолютно правы.

Было видно, как тяжело ему даются эти воспоминания.

Он говорил медленно, запинаясь.

— А после… после того, как всё закончилось, отношения у них наладились. Старики, видимо, чувствовали вину за то, что не вмешались раньше. И когда они решили уйти на пенсию, то отписали всё матери. Этот загородный дом, счета и свою компанию.

— Компанию?

— Да. Дед с бабушкой были выдающимися учеными. Они с нуля создали компанию, которая занимается разработкой и производством высокоточных титановых имплантов для хирургии и биопротезов. У них куча уникальных патентов. Это очень крупный и успешный бизнес, вышедший на международный рынок.

Я слушала его, открыв рот.

Наследник медицинской империи?

Тот самый непрошибаемый Баженов, который танцевал на сцене в свете неоновых ламп?

Картинка в моей голове никак не хотела складываться воедино.

— И что сейчас с этой компанией?

— Сейчас ею управляет мой старший брат, — спокойно ответил Виктор, расслабляясь. — Мать не захотела лезть в корпоративные дела, это вообще не её. Поэтому, когда пришло время, она отписала весь бизнес нам, разделив акции поровну на четверых.

Я резко приподнялась на локтях и уставилась на него во все глаза.

— На четверых⁈

Виктор снова рассмеялся.

— Да, сладкая. На четверых. Я самый младший в семье. У меня два брата и сестра.

— Обалдеть… — только и смогла выдохнуть я, укладываясь обратно ему на колени. — Я почему-то думала, что ты один у мамы. И как их зовут?

— У матери в свое время был какой-то пунктик, поэтому она решила, что называть всех детей на одну букву — это гениальная идея, — с легкой иронией фыркнул он. — Старшие у нас — двойняшки. Влад и Василиса. Брат — мозг компании, железная хватка, а сестра живет в Италии, у нее там своя художественная галерея. Потом идет средний брат — Вадим. Он хирург, помешан на своей работе. Ну и я. Виктор. Паршивая овца в семье интеллигентов, решившая, что сверкать задницей на сцене куда веселее, чем сидеть в совете директоров.

Я перевернулась на спину, глядя снизу вверх в его красивые, темные глаза.

— Ты не паршивая овца, Вить. И ты это знаешь.

Он наклонился, коснувшись губами моего лба, и спокойно произнес:

— Меня всё устраивает, Карин и я говорил тебе это раньше.

Я внимательно всмотрелась в его лицо, пытаясь найти хоть каплю сожаления или уязвленного самолюбия.

— И это правда? Тебя действительно не задевает, что они… ну, такие серьезные люди, бизнесмены, врачи, а ты танцуешь в клубе?

Виктор задумался на несколько секунд. Его взгляд скользнул куда-то поверх моей головы, а затем вернулся ко мне.

— Да, это правда. Я люблю то, что делаю. Люблю сцену, зал, эту энергию. Мне нравится управлять толпой, нравится быть свободным от графиков, советов директоров и корпоративной этики. Я делаю то, что хочу, и мне за это не стыдно.

Он замолчал, а потом вдруг хитро прищурился и добавил с легкой усмешкой:

— Хотя… я вообще-то честно отучился на терапевта.

Я от неожиданности поперхнулась воздухом.

— Чего⁈ Ты… врач⁈

Виктор снова запрокинул голову и рассмеялся.

— Ага. Диплом где-то в шкафу валяется, пыль собирает. Понимаешь, у нас в семье было негласное правило: раз уж дед с бабкой построили медицинскую империю, у всех должно быть профильное образование. Мать очень на этом настаивала. Мы все честно отучились на врачей, но по факту только Вадим работает по профессии — режет людей и спасает им жизни. Влад — чистый бизнесмен, Вася рисует картины, а я… ну, ты сама видела, как я применяю свои знания анатомии на сцене.

Я не могла перестать на него смотреть, чувствуя себя так, словно мне только что показали фокус, который ломает законы физики.

Врач-терапевт.

Наследник многомиллионной корпорации.

Танцор стриптиза.

Сколько еще слоев было в этом человеке?

— Я просто… в шоке, Баженов, — пробормотала я, всё ещё пытаясь уложить эту информацию в голове. — Значит, если я вдруг заболею, ты сможешь меня вылечить?

— Зависит от того, как именно ты планируешь болеть, сладкая, — его голос мгновенно изменился, стал ниже, приобретая те самые хриплые, бархатные нотки, от которых у меня всегда слабели колени.

Его пальцы, только что нежно перебиравшие мои волосы, скользнули ниже, погладив линию шеи, и остановились на ключице.

— Если банально простудишься — послушаю легкие и выпишу рецепт на антибиотики, — он чуть наклонился, его губы оказались в миллиметре от моих. — А если будешь жаловаться на нехватку эндорфинов, стресс и бессонницу… для этого у меня есть свои, эксклюзивные методы терапии. И смею заверить, стопроцентно эффективные.

Я сглотнула, чувствуя, как от его тона и прикосновений по телу побежал жар, напрочь вытесняя из головы мысли о его родственниках, акциях и дипломах.

— И что же это за методы, доктор Баженов?

— Практические, — шепнул он прямо мне в губы. — Сейчас продемонстрирую. Осложнений не будет, обещаю.

Глава 36

Где-то я однажды читала занятную научную статью. В ней говорилось, что мы выбираем партнеров не глазами и даже не разумом, а обонянием.

Речь шла о феромонах и каком-то сложном комплексе гистосовместимости.

Суть сводилась к тому, что если запах человека кажется тебе идеальным, успокаивающим и манящим одновременно, значит, на генетическом уровне вы подходите друг другу как два кусочка одного пазла. Природа таким образом заботится о здоровом потомстве.

Я зарылась лицом в подушку Виктора, вдыхая аромат его геля для душа, терпкого парфюма и его собственного, ни на что не похожего запаха горячей кожи. Этот запах сводил меня с ума. Он заставлял сердце биться ровнее, дарил странное, давно забытое чувство абсолютной безопасности. Моя взрослая, рациональная часть понимала, что это