Наложница Девятихвостого лиса - Ирен Эшли

— Тебе конец, малышка.

— Да как ты смеешь?!

— Думала, всё сойдет с рук? У людей есть отличная поговорка: невозможно усидеть на двух стульях. Ты пыталась, честно пыталась, но увы.

— Что? — пискнула я, а потом снова закричала, когда Тай поволок меня из спальни.

Тащил только он. Другие демоны шли следом. Хладнокровные и равнодушные к происходящему, словно я не кричала во всё горло, словно не молила отпустить и пощадить.

Утренний свет ослепил. Я зажмурилась. Мелкие камешки в саду царапали босые ноги.

Когда мы пришли к назначенному месту, тэнгу надавил мне на плечи, заставляя встать на колени. Острые камни вонзились в кожу.

— Сиди, — скомандовал он.

Горло пересохло. Очень хотелось пить.

Перед глазами картинка двоилась. Я не понимала, что происходит. Спала, как вдруг налетели демоны и силой вывели сюда…

Зрение восстановилось, когда я увидела белые одежды. Светлые! Девять Небес!

Демоны привели сюда и пленников?

Сердце разошлось в тревоге.

Лей стоял ко мне спиной. Пытался обернуться, но в самый последний момент покрывался дрожью и снова отворачивался. Командир Чжэнь смотрел с печалью. Фухуа сверлил меня ненавистью и презрением так, словно я грязь и мусор. Другие Светлые отмалчивались, опустив головы.

Погода абсолютно не соответствовала происходящей драме. Небо было ярко-синим, разбавленное акварелью розового на горизонте — там, где поднималось солнце. Птицы разрезали крыльями рассвет. Озорно играли лучи. Рассвет — символ надежды, символ новой жизни, символ начала. Рассвет особенно красив, когда смотришь на него сквозь слезы, ведь наивно веришь в его магию… Я смотрела на восходящее солнце, грустно улыбалась и просто ждала неминуемого… Это ли называется, смирением?!

Демоны столпились. Переговаривались, гадали, что же происходит, и почему же любимица повелителя в таком ужасном положении?! И причем тут Светлые?!

Я догадывалась… Поэтому без страха встретила Вейшенга.

Он был необычайно красив.

Длинное темно-синее ханьфу со вставками впереди цвета листвы, кобальтовая накидка с серебристой вышивкой в виде ликорисов. Сложные серебряные украшения на поясе. Волосы аккуратно собраны на макушке и подвязаны атласом цвета небес.

Вейшенг на меня не смотрел. Специально отводил взгляд.

Сдержанный, хладнокровный, бесстрастный, как и подобает правителю, как и подобает демону…

Он занял место на небольшом возвышении. Длинные ресницы рассекли тягостное напряжение между нами — и наконец Вейшенг посмотрел на меня. Стеклянными глазами, заставшими, подобно льдинкам, безмятежными, не выражающими ни одной эмоции. В них северная мерзлота, лишающая жизни, острые айсберги, потопляющие одинокие корабли в холодных водах океана.

— Знаешь, почему ты здесь?

— За связь со Светлыми? — предположила я, скосившись на пленных. Фухуа свел гневно брови. Командир Чжэнь обречённо опустил веки, покачал головой.

— Выведите Лея, — спокойно велел Вейшенг.

Демон по правую сторону от девятихвостого подошел к пленникам, проверил веревку на запястьях Лея и толкнул вперед. С недовольным стоном, друг упал на колени, оскалился, прошелся беглым взором по мне и, плюнув, отвернулся. От непонимания, но дурного предчувствия грудную клетку сковало. На спине выступили капли ледяного пота.

— О гнусном плане поведал твой лучший друг, Аи, — голосом цвета мориона проговорил Вейшенг.

Колючая дрожь, сравнимая с тысячью иглами, протыкающие кожу, молниеносно охватила моё тело; желудок сковало спазмом. Кажется, от услышанного я даже перестала дышать. Просто не могла… Девять Небес, я могла бы подумать на Фухуа, он никогда меня не любил; могла бы заподозрить командира Чжэня, с которым мы знакомы мало, но то, что меня сдаст Лей — мой лучший друг, мой тыл, моя защита — я даже не могла представить. Его предательство, как кинжалом в сердце!

— Неприятно, правда? — риторически спросил Вейшенг и слегка наклонил голову. — Тошно. Противно. Мерзко настолько, что дыхание перехватывает. — Лис точно описал мои ощущения, после ядовито усмехнулся и вопросительно кивнул: — как тебе? Именно такие чувства я пережил уже во второй раз, Аи.

Закусив губу, я склонилась к земле. Стыдно.

— Посмотри на него. Посмотри на своего лучшего друга. — Вейшенг говорил мрачно, с болью, тяжело выдыхая каждый звук. Он хотел перейти на крик, высказаться, вразумить меня, но сдерживался. — Поверните Лея к Аи. — Демоны тотчас исполнили приказ, и сейчас мы видели глаза друг друга. Чужие глаза. Словно мы два незнакомца. Словно не было той длинной жизни, которую мы прошли бок о бок. — Смогла бы ты забыть предательство и дать второй шанс? А я смог. Тебе, Аи. — Я не ответила. Выждав паузу, демон приказал вернуть Лея к пленникам.

Воцарилась тишина. Жуткая, оглушающая до звона.

Следующие слова Вейшенга были подобны взмаху острого клинка:

— Убить их.

Безжалостно демоны принялись куда-то тащить Светлых. Я привстала, но тэнгу позади усадил меня на место. Ветер погладил лицо, смахнул слезинки, пытаясь заставить меня снова дышать.

Когда пленников уводили, они не взглянули в мою сторону. Даже Лей. Почему он решил предать?! Почему именно он? Это тайна всегда останется тайной и непониманием, моей личной болью. Я бы хотела Лея спросить о многом, но не успею. Поздно. Приговор вынесен.

Одиночество. Страх. Обречённость. Я дрожала от ледяного холода, пока меня обволакивал теплый ветер первого летнего месяца.

— Кое в чем ты всё же права, — многозначительно обронил Вейшенг. Сердце забилось быстрее. — Ты не моя Эсме.

..Я так хотела ненавидеть девятихвостого, настолько желала разозлиться на него, но гнев и злоба разлетелись на тысячи осколков, когда их сменила… ревность. Распустилась алыми бутонами в легких, шипами сковала трохеи.

— В тебе лишь её сила, Аи, — продолжил Вейшенг. — Когда выполнишь свое предназначение, отправишься вслед за Светлыми. Увести.

Мишень девятая

Меня закрыли в небольшом паланкине с узким окошком-щелью и дырой в полу. В таких возили пленных.

Пахло затхлостью и гнилой древесиной. Было темно. Света, попадающего сквозь небольшую щель, катастрофически не хватало, оттого болели глаза и приходилось щуриться.

Загнанным зверьком я забилась в угол. Обняла колени руками. Сильную дрожь в теле никак не получилось унять, даже зуб на зуб не попадал. И холодно… Мне всё еще было очень холодно. Как бы не растирала ладони, как бы не растирала предплечья и плечи — мне ничего не помогало. Словно наступает не лето, а зима.

Стены давили. Не хватало воздуха. Паника. И животный ужас от осознания, что я осталась совершенно одна… У меня никого больше нет. Рано умерли родители, жизнь лучшего друга — Лея — тоже отнимут. А может, уже отняли…

В маленьком пространстве я особенно ощущала колоссальную величину пустоты. Одиночество. Проигрыш.

* * *

Я не знала, сколько дней прошло. Время вокруг остановилось. Ощущалось тягучим нескончаемым потоком, где не было ни