Благословенная - Брэнди Элледж

многие со мной не согласятся, но я считаю, что у каждого есть выбор — быть хорошим или плохим. Возможно, шансы против тебя, если тебя коснулся могущественный даркен, но в конце концов у всех нас всё равно есть выбор, кем мы хотим быть.

Он провёл рукой по своей щетине.

— Пойми, Люцифер хочет, чтобы полностью благословлённые были на его стороне. Он хочет, чтобы они сражались против оставшихся архангелов, и сделает всё возможное, чтобы склонить их на свою сторону. Некоторые из полностью благословлённых, которых коснулись даркены, окажутся недостаточно сильны, чтобы противостоять его тёмному зову. Они присоединятся к нему и его армии. — Он снова провёл рукой по щетине. — Габриэлла, просто помни, что у любого есть потенциал быть хорошим или плохим. Неважно, от кого он рождён или кто его коснулся.

— Тебе нравится быть бессмертным?

Он потянул меня к дивану.

— Всё не так прекрасно, как принято считать.

Я закатила глаза.

— Только ты мог бы считать бессмертие чем-то плохим.

— Оно становится плохим, если ты когда-либо терял кого-то важного.

Я всматривалась в его глаза. Кого потерял этот мужчина?

— Чтобы провести связывание, — его слова вырвали меня из моих мыслей, — мне нужно, чтобы ты была рядом со мной, и мне нужно, чтобы ты сосредоточилась, иначе ничего не получится. Ты понимаешь?

— Да. Ты уже делал это раньше?

— Нет.

Он обхватил меня за бёдра и поднял, усаживая к себе на колени. Мои глаза расширились от удивления, а на его губах появилась соблазнительная ухмылка.

— Сосредоточься.

Да конечно, будто это вообще возможно, когда сидишь у него на коленях!

Я глубоко вдохнула и закрыла глаза, чувствуя, как он обнимает меня за талию, пока произносит что-то на незнакомом языке. Я позволила этим словам окутать меня.

— Опусти свои стены, — сказал он. — Полностью откройся мне.

Я сделала так, как он просил, поёрзав у него на коленях, когда он потянулся за чем-то на журнальном столике. Я приоткрыла один глаз и увидела, что он берёт небольшой кинжал, одновременно успокаивающе поглаживая меня по спине свободной рукой.

— Габриэлла, нам нужно смешать нашу кровь, пока я заканчиваю последние слова. Даже без всей своей силы ты быстро исцелишься, а я также могу помочь убрать боль.

Мой взгляд невольно метнулся к лезвию, а затем обратно к нему.

— Я почти уверена, что ты общался с волком, можешь читать мои мысли, когда находишься рядом, а теперь ещё признаёшься, что способен забирать мою боль. Какой даркен тебя коснулся? — Затем меня осенила мысль. — Ты ведь не просто полностью благословлённый, так? Ты ещё и нефилим.

Он кивнул.

— Нас таких тут несколько бегает.

Конечно же, он был нефилимом. Не знаю, почему я не связала все факты раньше.

Улыбка коснулась его лица.

— Нам нужно поторопиться. Я начну первым.

Он рассёк себе ладонь, а затем протянул кинжал мне. Я замешкалась, прежде чем провести холодным металлом по своей ладони. В тот момент, когда его рука сжала мою, боль исчезла, а у меня возникло ощущение, будто вокруг моего сердца обматывают клубок ниток, время от времени затягивая его потуже, чтобы оно не распустилось.

Он произнёс ещё несколько слов, и тогда я поняла, что связывание завершено, потому что его вожделение обрушилось на меня, словно тонна кирпичей. Или это было моё вожделение? Я не могла отличить свои мысли от его.

Я снова поёрзала у него на коленях, заставив его поморщиться. Мои глаза расширились от того, что я только что почувствовала. Не оставалось никаких сомнений: Командира определённо влекло к своей ученице.

— Думаю, мне стоит… эм… Может, мне лучше просто… — Я попыталась слезть с его коленей, заставив его теперь уже застонать.

Он выглядел так, будто вот-вот потеряет контроль, и мысль о том, что причиной этому была моя близость, вызвала у меня головокружительную радость.

Я окинула взглядом его безупречное телосложение.

И он сжал кулак у себя на коленях.

Его голос прозвучал ниже обычного, когда он сказал:

— Стены, Габриэлла. Возведи их.

Смутившись, я поспешно попыталась закрыться от него.

— Без обид, Командир, но твоё вожделение бьёт по мне довольно сильно, так что, может быть, тебе стоит возвести собственные стены.

— Пытаюсь, — процедил он сквозь зубы.

Я не смогла сдержать улыбку, озарившую моё лицо. Да, мне было немного неловко от того, что Финн теперь знал, насколько чертовски привлекательным я его считала, но, похоже, мы оба оказались в одной лодке. Только вот ему было трудно управлять своим кораблём.

Дав ему немного пространства, я поднялась и подошла к огромному книжному шкафу. Я провела рукой по книге в золотом переплёте, скользнула пальцами по корешку и случайно задела маленький рычажок. Нажав на него, я открыла фальшивую книгу, обнаружив спрятанные внутри шкатулки сокровища. Там было изумрудное кольцо, напомнившее мне глаза Финна, пачка записок, похожих на любовные письма, и локон волос.

Я осторожно коснулась тёмно-каштанового локона, перевязанного красной лентой.

— Что ты делаешь? — прогремел голос у меня за спиной, отчего я едва не выронила шкатулку.

— Прости. Я просто увидела книгу и… — Я поспешно закрыла шкатулку. — Прости.

Он забрал её у меня.

— Осторожнее, эти вещи бесценны.

— Да, конечно. Я не имела права. Прости. Правда.

Я наблюдала, как он поставил шкатулку высоко на верхнюю полку, далеко вне моей досягаемости, отчего мне стало ещё хуже. Затем он ушёл на кухню, напряжённый в плечах.

Я пошла за ним и выдвинула стул у стола.

— Мне правда жаль. Я не знала, что там хранятся личные вещи.

Он тяжело вздохнул.

— Я не злюсь. Просто эти вещи вызывают целую бурю эмоций.

Я вспомнила кольцо.

— Они принадлежали твоей матери?

— Нет.

Моё сердце сжалось. Значит, возлюбленной?

— О.

Неужели это всё, что я смогла сказать?

Моё воображение разыгралось. Такие вещи не хранят, если любимый человек всё ещё жив и дышит.

Любопытство взяло верх, и я не смогла удержаться от следующего вопроса:

— Что с ней случилось?

Он с грохотом поставил передо мной тарелку с сэндвичем из арахисового масла и джема.

— Она умерла.

Его стена рухнула всего на краткий миг, и горе, которое я почувствовала, обрушилось на меня приливной волной, утягивая под воду так глубоко, что, не укрепи он свои стены так быстро, я, возможно, уже никогда бы не всплыла на поверхность.

Я взяла свою тарелку и направилась обратно в гостиную, где принялась есть, хотя больше не была голодна. Боль Финна была настолько свежей, что его утрата, должно быть, произошла совсем недавно.

Мои эмоции резко сменили направление. Быть объектом такой любви было непостижимо. У меня