Книга для тебя - Ника Волшебница

безрадостной и тревожной: каждое утро я уходила к Ирме на занятия, каждый день возвращалась в пустой дом: Марс вставал вместе со мной и уезжал на свои объекты — и возвращался только поздно ночью.

Айя уехала и на все мои сообщения отвечала коротко и сухо, а на звонки и вовсе не отвечала: потом писала, что подготовка полным ходом, и у неё минутки свободной нет.

С Ирмой я больше ничем не делилась: меня терзало отчаяние, тоска, боль, от которой хотелось выть — и обида, что старая ведунья ничем не может помочь. Она, конечно же, всё чувствовала — но и сама ничего не говорила и не подсказывала. И это раздражало ещё сильнее.

Да ещё и эта записка. Я её сожгла — но если бы это могло стереть её из моей памяти: каждую ночь я подскакивала в холодном поту, пугаясь: вдруг из-за моего дара уже с кем-то близким случилось что-то плохое? Потом подолгу лежала, глядя в потолок и пытаясь синхронизировать своё дыхание с дыханием спящего рядом Марса.

Однако дни ползли, и ничего плохого не происходило: наоборот, какое-то затишье.

И однажды утром мне в голову пришла ясная мысль: когда я не пытаюсь никого спасать, не пытаюсь активно заниматься магией — всё хорошо. Но стоит мне начать делать что-то магическое, как непременно случается беда.

— Может, мне перестать ходить к Ирме?

Сонный Марс, только отхлебнувший крепкий кофе из маленькой кружечки, недоумённо глянул на меня:

— Почему? Мне казалось, ты счастлива, занимаясь с ней.

— Просто… я заметила, что все беды от моего дара… А толку нет: хоть бы в чём-то смогла помочь.

— Как это, «хоть бы в чём-то»? — мужчина вскинул бровь. — А как же книга, перевернувшая всё моё нутро? А эта твоя травяная мазь, которая вытащила меня за один раз? Да и ты, я смотрю, хромать-то совсем перестала, — он кинул мимолётный взгляд на мою ногу.

Надо же, я и не заметила, что что-то изменилось…

— Но это же мелочи. А то, что дача у Айи загорелась из-за меня? А ты улетел в кювет и чуть не погиб? — ком в горле, который никак не хотел растворяться, стал невыносимо огромным. — Вот это уже не мелочи, — мой голос стал сиплым и глухим.

— Ну, во-первых, почему ты решила, что это произошло из-за тебя? — мужчина говорил горячо и убедительно.

Я вспомнила про записки с угрозами, но ничего не ответила на вопрос — только пожала плечами, стараясь не смотреть Марсу в глаза.

Он же наоборот пристально поглядел на меня, а затем добавил:

— Твой дар нельзя бросать. Я так чувствую, — кинув взгляд на часы, Марс, поднявшись, поцеловал меня. — Ты решай сама, конечно, но мне кажется, ты пытаешься совершить ошибку.

Проводив выходящего мужчину взглядом, я допила свой чай и, накинув ветровку — августовские утра становились всё прохладнее — тоже вышла из дома.

Дверь Ирминого домика распахнулась так, словно её пнули изнутри. Глаза ведьмы блестели, а волосы были слегка растрёпаны.

— Усомниться надумала?! — ведунья, по обыкновению, не поздоровалась, но сегодня впервые мне от этого стало не по себе. — Я ж тебе говорила: откажешься от дара — он тебя сгрызёт с потрохами!

— А если не откажусь — лишусь всех кого люблю? — каким-то чудом мой голос прозвучал с лёгким вызовом.

— Ах вона как ты думаешь… Ну, давай-давай, коли решила, можешь прямо сейчас катиться обратно. Но в таком случае порог моего дома ты никогда больше не переступишь!

На миг я испытала облегчение от этой мысли, но тут же надо мной тёмным облаком нависла фраза о даре, который сгрызёт меня…

С тяжёлым сердцем я шагнула внутрь:

— Это какая-то игра, в которой невозможно победить, — теперь мой голос прозвучал предательски пискляво, и я потёрла зачесавшийся нос.

— Ну уж конечно. Во-первых, ты не на войне, чтобы побеждать, — Ирма в мгновение смягчилась, — а, во-вторых, все демоны живут в тебе.

— Ага-ага, конечно! И демоны во мне едва не сгубили дачу моей подруги и не убили моего мужчину… — я обессиленно плюхнулась на стул, наблюдая за тем, как Ирма добавляет в её фирменный травяной чай какие-то ярко-жёлтые соцветия. Я услышала в голове шепоток: «Не падай духом…» — и в груди стало чуть легче.

— Перестань воевать, — ведунья подвинула ко мне пару розеток с вареньями и поставила на стол две кружки с чаем. — Перестань бороться с тем, с чем бороться не нужно.

— Ну а как? Моя подруга уже послезавтра выходит замуж… — я почувствовала, как сама набила оскомину этой фразой, и она в очередной раз ощущалась чем-то опостылевшим и противным, как смола, прилипшая к зубам.

— Да вот так! — Ирма хлопнула ладонью по столешнице. — Ты совсем забыла про первый урок!

В моей памяти тут же возник образ с зёрнышками. А ведь правда: по ощущениям, у меня их с три горсточки, а я пытаюсь отсыпать Айе полмешка.

— Ты понимаешь, что ты своими взглядами сделала свою подружку беспомощной и беззащитной, а на себя напялила рыцарские доспехи и пытаешься её спасти — а сама борешься с ветряными мельницами?

«Бред какой!» — конечно, я не произнесла этого вслух, но по выразительному взгляду Ирмы поняла, что мысль получилась слишком громкой.

Ведунья глубоко вздохнула и, помолчав, добавила:

— Твоя подружка — смелая и решительная девушка, каких поискать ещё. Если она и попадёт в беду, то только по собственному непроизвольному желанию. В конце-концов, лишь она сама может решить, что карьера отца ценнее её собственной жизни…

Я сделала глоток чая и замерла. Тепло разлилось по горлу, груди и животу, а слова Ирмы стали вдруг ясными, как солнечный свет: ну, конечно, именно своими бессмысленными потугами я и оттягивала решение проблемы! Именно я своим желанием спасать лишала Айю сил сделать это самостоятельно!

Я даже рассмеялась от внезапно нахлынувшего облегчения, и Ирма улыбнулась:

— Ага, осознала, наконец?!

— Кажется… — меня немного пугала эта неожиданная слепящая ясность, и я словно не решалась поверить в неё окончательно.

— Ну, вот, пусть больше не кажется: потому что ты всё верно поняла! — ведунья будто бы и сама взбодрилась, и устроила повторение темы с запахами эмоций.

Урок получился забавным, и я вышла из избушки, едва сдерживая желание приплясывать.

Где-то в глубине ума роились сомнения: до свадьбы осталось чуть больше суток: ну как Айя выкрутится из этой ситуации? Однако какая-то неестественно пышная весёлость (сдаётся мне, это всё ярко-жёлтые цветы) заливала мои сомнения и растворяла их.

— Здравствуйте, Отто Карлович! — я сама, издали увидев старого знакомого, помахала ему