Оживим лекарскую лавку, или Укольчик, Ваша Светлость? - Мотя Губина

— Ганс? — обрадовалась я, спеша к двери. Его приход — это очень хорошо — хотя мы виделись с малышом совсем недавно, но я уже успела по нему соскучиться.

Только вот в этот раз мальчишка выглядел действительно плохо…

— Ганс? — я улыбнулась пареньку, но быстро стёрла улыбку с лица, увидев его зарёванное лицо. — Что произошло?

— Госпожа, я это, — хлюпнул он носом, а потом вытер сопли тыльной стороной грязной ладони, оставляя на лице чёрные полосы. — Вы теперь меня и видеть не захотите, да?

— О-о-о, — протянул Ритин, — чувствую, здесь будет долгое и нудное повествование о страданиях детских. Пойду я, пожалуй, поем… И вам бы советовал того же.

Я возмущённо развернулась и посмотрела на бездушного помощника.

— Ритин, тебе не стыдно?

— Мне голодно, — хмыкнул он, скрываясь в недрах дома.

Я покачала головой, но всё же как более-менее радушная хозяйка спросила:

— Ганс, насколько срочное твоё дело? Нам нужно сейчас куда-то бежать? Нужна помощь? Или ты можешь с нами пообедать?

Парень недоуменно на меня уставился и неверяще переспросил:

— Вы что, хотите предложить мне поесть? Мне?

— А почему нет?

— Так я же теперь… сын преступника! — и он снова хлюпнул носом, сдерживая потоки рыданий.

— Та-а-а-ак, — нахмурилась я, — ну-ка, пойдём, парень.

Решительно взяв пацана за плечи, я его развернула, и мы вместе вошли в жилую часть дома.

В отличие от жестокосердого вампира, Дина проявила больше сострадания.

— Ешь, Ганс, — приговаривала она, наливая третью порцию ароматного горохового супа с копчёностями, а потом протяжно вздохнула. — Всё-таки докатился Мартин… Эх, что и говорить — золотой был мужик, пока пить не стал, а потом… — она обречённо махнула рукой. — Ну ничего, парень, мы тебя в деревне в обиду не дадим. У меня ужинать сможешь, старая Грета, наверняка, на обеды звать будет. И с завтраками что-нибудь решим. Ты уже не мелкий — сможешь сам по мелочи за домом следить. Может, ещё кто из мужиков в поле возьмёт помогать…

Я молча ела, пытаясь не влезать в разговор. Да, мне, выросшей в другом мире, такие законы выживания казались дикими, а в голове уже крутились шестерёнки по решению проблемы. С другой стороны, я не могу, как наседка, решать за подростка, уже вполне самостоятельного, как ему жить. Так что пока выбрала выжидательную позицию, смотря на его реакцию и реакцию окружающих.

— Я могу, — кивнул Ганс, уже немного отошедший от острого пика истерики. — Я даже дом топить зимой умею. Папка… часто спал в холоде, так что я помогал!

Дина одобряюще закивала, а я поджала губы, не желая показывать, как же мне его жаль! Но не жалость ему нужна… Не она…

Мы как раз заканчивали обед, когда раздался звон колокольчика, повешенного у входной двери вместо звонка.

— Наверное, кто-то из пациентов решил не в лавку прийти, а в дом ломиться, — проворчала Дина, взглядом коршуна проверив, что тарелка каждого из нас полная; и только после этого она вытерла руки о фартук и пошла в сторону двери смотреть, кого там принесло.

Какое-то время мы продолжали молча есть, но всё изменилось, когда в гостиную зашёл местный страж правопорядка…

— Госпожа лекарь, — коротко поклонился он, и за его широкой спиной мелькнуло взволнованное лицо моей служанки, — прошу прощения за вторжение.

— Доброго дня… — я немного замялась, не зная правильного обращения, но выручил меня, как ни странно, Ритин…

Вампир оказался рядом со мной так незаметно, что я даже вздрогнула от неожиданности, услышав его спокойный голос прямо возле уха. Как он так незаметно подошёл?

— Сержант, по какому вы вопросу прибыли к лекарю Лантера?

Страж нервно перетоптался с ноги на ногу и боязливо посмотрел снизу вверх на длиннющего Ритина.

— Сэр… Лорд…

— Ой, да можете называть меня просто господин, — дружелюбно отмахнулся клыкастый.

Страж побелел, смекнув, что кто-то слишком наглый, и перешёл к делу, из-за которого пришёл.

— Я прибыл не к госпоже лекарю. У меня приказ забрать его, — и палец стража порядка указал на мгновенно побелевшего Ганса.

— По какому, позвольте вас спросить, праву вы забираете несовершеннолетнего без согласия его законного представителя? — начала закипать я, поднимаясь со стула.

— О, она злится, — прокомментировал Ритин. Потом повернулся в сторону стража и заботливо посоветовал: — На вашем месте я бы сейчас показал официальный документ, который разрешает вам забрать ребёнка.

— Да какой документ?! — возмутился он, переводя взгляд с меня на вампира. — Его папашу загребли за воровство, сидеть ему теперь лет пять, не меньше. Вдобавок он умудрился зубы выбить нашему мэру. Так что парня просто забираем в приют. Мне сказали его доставить. Какие бумажки?!

Выбил зубы мэру? Я удивлённо посмотрела на Ганса, а тот свесил голову вниз, словно это он, а не папаша его, подобное сотворил. Хотя, если честно, этот мэр мне сразу не понравился. Пусть я его и видела лишь однажды — в первый день. Он тогда меня в упор не замечал, пока не стало понятно, что я — лекарь. Да и по умирающему вампиру не прямо чтобы сильно страдал. Так что морда та ещё — вот совсем не жалко, прости Господи…

— Кто вам приказал привести пацана? — продолжал давить авторитетом вампир.

— Так следователь наш…

Ритин встретился со мной взглядом, и мы поняли друг друга без слов.

— Ганс, собираемся, — велела я, — идём к вашему следователю.

— Вы меня сами ему отдадите? — на парня жалко было смотреть. Нижняя губа задёргалась, а глаза наполнились крупными слезами.

— Да тьфу на тебя, — рассердилась я. — Никто тебя не заберёт, по крайней мере, пока мы всё не выясним.

— Но вообще-то… — попытался встрять сержант, но был бесцеремонно отодвинут в зону коридора одним лёгким движением руки тощего Ритина.

— День обещает быть интересным, — жизнерадостно заявил он.

— Это точно, — проворчала я, искренне желая, чтобы хоть один день был достаточно спокойным у нас. У меня образцы крови не изучены, столько бумажной волокиты ждёт своей очереди и того прекрасного момента, когда я до них дойду. А в итоге — то одно, то другое! Что же это такое, в самом деле?!

—