Оживим лекарскую лавку, или Укольчик, Ваша Светлость? - Мотя Губина

Покажите им! — погрозила кулаком Дина, только пришедшая в себя от шока. До этого женщина стояла почти такая же белая, как сам Ганс, и только и могла, что молча жестикулировать, всем своим видом показывая возмущение. — А ты, малыш, не переживай, госпожа лекарь тебя в обиду не даст! —она потрепала по волосам подростка. А тот, даже не подумав отстраниться или возмутиться «детским» к нему отношением, обнял женщину и, глубоко вздохнув, развернулся ко мне. — Я готов.

— Отлично, пойдём, — кивнула я. — Не переживай раньше времени, Ганс, если что — мы всегда можем связаться с лордом наместником и попросить у него защиты.

— Парня хотели сегодня переправить на Корфу, — вякнул страж, под конвоем Ритина идя первым к двери. — Не думаю, что у вас много времени. Да и наместника сегодня ждут вечером в столице.

На Корфу... Хм — это город на границе страны. Я, когда изучала карту острова, обратила на него внимание, потому как он был расположен на самом большом отдалении от Ларена. Фактически, это был ещё один небольшой остров, отделённый от основного небольшим водным каналом. В местном атласе про него было написано немного, но из всей информации, что мне попалась, я сделала вывод, что это вроде места для отщепенцев: преступников, детей-сирот, магов с аномальными способностями, а то и вовсе тех, кто сошёл с ума. Миленькое местечко…

— Ничего страшного, — хмыкнула я на слова стража, забираясь в повозку. — У нас есть способ с ним связаться, — и Ритин, усевшийся рядом, согласно ухмыльнулся.

— Зря я вам показал переговорный артефакт. Вот так и знал, что начнёте дядю по всякой ерунде тревожить.

— Во-первых, жизнь ребенка — не ерунда. Во-вторых, не интересуйся твой четвероюродный дядюшка моими делами, не приставил бы ко мне тебя, — прищурилась я. — Ты ведь не просто помощник, правда, Ритин?

Вампир посмотрел на полицейского и кивнул ему:

— Не слушайте, любезнейший, а то уши отвалятся. Лучше везите нас к своему начальству.

Тот снова побелел и послушно стегнул лоснящуюся на солнце лошадку.

Ритин же развернулся ко мне. А вместе с ним Ганс, который только и успевал переводить взгляд от одного лица на другое.

— Так кто же я, по-вашему, Светлана?

— Охранник, надсмотрщик, помощник, счетовод и просто соглядатай, — пожала я плечами. — Целый набор ролей, которые твой старший родственник для тебя приготовил, чтобы незаметно за мной следить и контролировать мою деятельность. Сам он делает вид, что совершенно ни при чём, а у меня есть полная свобода самовыражения, но по твоему поведению давно уже стало понятно, что меня просто-напросто пасут.

— Какое хорошее слово, — усмехнулся он. — Что ж, может, вы меня и раскусили…

— И?

— А может быть и нет, — он белозубо улыбнулся, сверкнув на солнце заострённым вампирским клычком. — Но одно я могу сказать точно: я всё больше начинаю понимать, почему магистр Рент так в вас заинтересован.

Я только вздохнула. Видимо, это вампирская черта — ходить вокруг да около.

А тем временем мы прикатили к полицейскому участку, и я первой спрыгнула на мостовую.

В полицейском участке на нас никто не обратил внимания.

Лишь ещё один мужчина в форме, сидящий недалеко от входа, поднял голову и равнодушно осмотрел всю компанию.

— Ронер, это кто?

— Они к следователю, — буркнул наш сопровождающий, обходя по кругу застывшего испуганным кроликом Ганса и направляясь вглубь здания. — За мной идите.

Полицейский на входе безразлично кивнул и уткнулся в свои бумажки, а мы всей гурьбой поторопились вслед за полицейским.

Кабинет следователя находился здесь же, на первом этаже. Наш провожатый довёл нас до крепкой деревянной двери и, почтительно постучав по ней костяшками пальцев три раза, немного заикаясь, проговорил:

— Господин инспектор, к вам посетители.

— Это срочно? Сейчас у меня уже есть…

Договорить этот субъект не успел, потому как Ритин практически с ноги распахнул дверь и ввалился в комнату.

— Господин инспектор, как приятно, что вы решили выделить для нас время, — сверкнул он белоснежными клыками и алым светом вампирских глаз.

Высокий мужчина, сидящий за столом, тут же вскочил на ноги и вытянулся в струну.

— Добрый день, господин маг! Чем можем служить? Вы от наместника? Спасибо, сержант, можешь идти.

Ронер развернулся, довольно быстро вышмыгнув вон, явно торопясь избавиться от нас.

— Неа, мы сами от себя, — заявил мой помощник, вальяжно проходя внутрь и уже собираясь усесться в кресло для посетителей с высокой спинкой. Только вот когда он к нему подошёл, то аж подпрыгнул от удивления.

— Вот уж батюшки-святы, как говорила одна моя знакомая… тьфу ты, не к ночи будет помянута… Это кто это вас так, господин мэр?

Я недоуменно нахмурилась и присмотрелась к огромному креслу, в котором и не сразу можно было разглядеть небольшого полноватого мэра, так как он сидел лицом к инспектору. Мужчина медленно к нам повернулся, и я еле успела заткнуть рот Ганса рукой, потому как парень чуть не выдал всё, что было у нас обоих на уме.

— Добрый день, господин мэр… — еле сдерживая собственный возглас удивления, проговорила, старательно пытаясь не пялиться на его наливающийся фингал под глазом, а также отсутствующие передние зубы. Сейчас он занимался тем, что прижимал к своему пострадавшему лицу огромный кусок сырого мяса. Я, конечно, понимала, что если он подрался с отцом Ганса, то следы должны остаться. Но всё же не думала, что такой довольно хилый, по крайней мере, по рассказам Дины, человек может так хорошо отмолотить довольно объёмного мэра.

Ожидаемо, что сам мэр был не в очень радужном настроении. А когда он узрел нашу компанию, то оно и подавно испортилось. Его глаза остановились на Гансе и опасно сузились.

— Ах вот, выродок мелкий! Тюрьма по тебе плачет, жаль, что по возрасту тебя ещё туда не определить, как твоего папашу — пьяницу беспробудного и буйного! Ну ничего… зато поедешь на Корфу — там тебя быстро научат и нормальной работе, и уважению! А заодно отобьют охоту слоняться по улицам!

Парнишка нахмурился, мельком взглянув на меня. Его губы незаметно и неслышно шевельнулись, словно он хотел что-то сказать. Я нахмурилась и требовательно кивнула, побуждая его проговорить вслух то, что он пытался мне донести. Ганс справился с волнением и негромко прошептал:

— Госпожа лекарь, честное слово, я ничего не