Стеклянная королева - Джена Шоуолтер

— Танцевать со мной — это наказание?

— Да!

— Уверена? — я скользнул одной рукой вверх по ее спине, обхватив затылок. У нее вырвался тихий стон. Я обхватил свободной рукой ее запястье и приподнял руку, пока она не пошевелилась, скользнув пальцами по моим плечам.

Я ввел ее в медленный, томный ритм, и мы покачивались из стороны в сторону.

— Не уверена, — прошептала она и на мгновение зажмурилась. Ее щеки окрасились в розовый цвет, когда Эшли крепче прижалась ко мне. — Я не понимаю, почему ты так добр ко мне, и устала от непонимания. Обычно я довольно умна, поверь. Но я не подчинилась твоему приказу, и теперь ты танцуешь со мной.

— Да. Ты нарушила мой приказ. — я искал ее взгляд. — И думаю, ты понимаешь, причину этого танца. — одна очень большая причина упиралась ей в живот.

Ее румянец стал сильнее.

— Я не хочу предполагать…

— Мы уже перестали предполагать, раз ты можешь почувствовать доказательства, — сухо сказал я ей. Если только она не знает, что такое стояк?

Я чуть не застонал.

Ее смущенный вздох подтвердил, что она действительно знает, и я рассмеялся. При этом звуке глаза Эшли расширились от шока. Своевременное напоминание. Я не имел права смеяться рядом с ней.

— А твои люди не будут против? — спросила она. — То есть, я понимаю, что, наверное, поставила тебя в ужасное положение. Потому что ты все время проигрываешь.

— Да, я понял это. И я сам поставил себя в такое положение, Эшли. — и тоже не сожалел. Будет ли моя армия переживать, если узнает об этом? Скорее всего. Нет ни малейшего шанса, что они об этом не узнают. Двое стражников шли за мной, когда я следил за Эшли. Теперь эти же стражники стояли неподалеку, ожидая моего приказа.

Один из них… Адриэль… в данный момент презирал меня. Оставив Эшли в шатре, я жестоко наказал его, сделав с ним то, что он угрожал сделать с принцессой сегодня утром. Я сломал ему обе ноги, так что ему пришлось лететь. И хотя ему было очень больно, я приказал ему оставаться в воздухе. Никакого покоя нечестивцам.

У птицоидов все заживало быстрее, чем у других, и через несколько часов он снова мог ходить. Если после этого он хоть раз хмуро посмотрит на Эшли…

Ему не нужно было знать причину. Когда я отдаю приказ, то должен знать, что его выполнят. Если ты не можешь доверять своей команде, ты не сможешь выиграть войну.

— Ну, так получилось, что мне нравится именно эта поза, — застенчиво призналась она.

Ее сладкий аромат усилился, и мои самые первобытные, собственнические инстинкты вспыхнули с новой силой. Когда Эшли провела пальцами по моим плечам, все ближе и ближе приближаясь к моим крыльям, я поймал себя на том, что двигаю бедрами. Когда мы прижались друг к другу, ее зрачки расширились.

Они гипнотизировали меня…

Ее пальцы приблизились…

Если она коснется хоть одного перышка, весь мой контроль рухнет. Я завладею ее губами. Для начала.

Она почти прикоснулась…

Ее пальцы остановились, и я напрягся. Задышав тяжелее, Эшли спросила:

— Что ты планируешь делать после турнира?

Вопрос застал меня врасплох. Я признался:

— Мы пойдем разными путями и больше никогда не заговорим. — «потому что ты будешь заперта, навсегда в ловушке». Именно этого я и хотел.

Да. Желал. «Так и должно быть».

Она напряглась, побуждая меня к более медленному покачиванию. Эшли убрала пальцы от моих крыльев и устремила взгляд далеко-далеко. Мечтательная улыбка заиграла на ее губах.

— Что же, ты все пропустишь. Мне суждено прожить «долго и счастливо».

Следующие слова мне пришлось выдавить сквозь стиснутые зубы.

— Леонора говорила то же самое. Что ей суждено быть счастливой со мной. Золушка и ее принц.

Эшли хмыкнула.

— Мне все равно, что она сказала. Я — Золушка из «Маленькой Золушки». Очевидно. И знаешь что? Я отчасти согласна с Леонорой. Я почти уверена, что ты бесчестный принц. Хотя, возможно, ты также подходишь на роль злой мачехи. Я все еще разбираюсь во всем. Это долгий процесс. Но, если ты принц, можешь не беспокоиться, что я подумаю, что у нас будут отношения, поскольку знаю, что многие элементы сюжета символичны. О чем это я? В любом случае. Какова бы ни была твоя роль, я точно получу счастливую жизнь. На меньшее не согласна.

Ее нервозность была милой.

— Такая уверенная? Несмотря на все доказательства, указывающие на обратное?

— Доказательства? — зашипела она. — Какие доказательства?

Она будет под влиянием заклинания сна. О чем я знал, а Эшли — нет.

— Ты воюешь с воином, известным как Разрушитель. Дважды ты жила и умирала, так и не сыграв свадьбу с тем, кого, по твоим словам, любила. Твой собственный отец… — я поджал губы и замолчал. Я не стану говорить этого. Если она не готова к презрению отца, то я не собираюсь ранить ее правдой.

— Может быть, все это правда. А может, и нет. — Эшли обхватила и сжала мои плечи, словно желая убедиться, что я достаточно силен, чтобы воспринять тяжесть ее следующих слов. — Прошлое — это прошлое, вчерашний день прошел и угас. Мои сегодняшние действия определяют будущее. Если я буду бороться за свое счастье, оно у меня будет. В конце концов.

— Мне жаль, Эш, но это неправда. В любой войне всегда есть победитель и проигравший, даже если обе стороны сражаются изо всех сил.

— Ты прав, — согласилась она, удивив меня. — Но, Саксон, если мы спросим проигравшую сторону, не жалеют ли они о том, что отдали все свои силы… жизнь, если нужно… за то, что хотели, то они не пожалеют. Да и как они могут?

Она… не ошиблась. Но я не был готов уступить.

— Ты веришь в сказочное пророчество, уверен, что оно — ключ к счастью, за которое ты борешься, да? — когда она кивнула, я сказал: — Но как это может быть, если так много деталей оставлено на самостоятельное толкование, способное означать все, что кому угодно? Уверяю тебя, я могу вставить себя в любую сказку и оправдать свою роль. — Рот и Эверли претендовали на роль нескольких персонажей в своей собственной сказке «Белоснежка и Злая Королева». Они даже считали меня одним из Семи Защитников.

— Тогда докажи это. — эшли посмотрела на меня, ее густые темные волны переливались на прекрасном лице. — Убеди, что играешь не свою роль. Убеди, что ты… Золушка. — в ее голосе прозвучал вызов.

Я с удовольствием принял вызов.

— Я Золушка, потому что… Я