Работный дом попаданки, или Лопата в помощь! - Дара Хаард

Чувства, похожие на лаву, вырвались на волю, напрочь сметая выстроенные внутри меня барьеры.

Я цеплялась за его плечи и отдавалась этому поцелую, будто от него зависела моя жизнь. Это было слишком неожиданно, слишком прекрасно, чтобы сейчас нарушать эту идиллию ненужными мыслями.

Я не знала, что так бывает. Не думала, что один поцелуй может изменить весь мир.

Это было как наваждение, как видения будущего, дымками пролетающие в моей голове. И мне нравилось то, что я видела…

Наш поцелуй, страсть, золотые руны, которые узорами отпечатываются где-то внутри меня древними письменами простую истину.

Он мой… а я его!

Вот так. Просто и навсегда.

Я оторвалась от генерала, задыхаясь от нехватки воздуха, отпрянула, застыла, не в силах отойти дальше. Он не порывался меня схватить — думаю, действие нашего поцелуя тоже было для него неожиданностью.

Он смотрел на меня с болью, жаром, отчаянием. В его глазах я видела себя — такую же ошарашенную силой эмоций.

— Я… как вы… почему? — я не знала, что спросить, в чём упрекнуть.

Казалось, все слова теперь бессмысленны.

А я ещё смеялась над тем, что можно полюбить незнакомое существо за пару секунд.

Вселенная любит смеяться последней.

— Алидари, — прошептал Ашта. — Теперь ты мне веришь?

— Между нами что-то есть, — я упрямо встряхнулась, прогоняя из сердца все эмоции. — Я не буду лгать, что ничего не почувствовала, но…

— Но… — Ашта скрежетнул зубами, и я увидела, как тяжело ему держать себя в руках.

— Но это ничего не значит! Я вас не знаю, риан Ашта! Вы тоже не знаете меня.

— Значит, ты отказываешься от меня?

Глаза генерала потухли, вызывая у меня желание подойти к нему, прижаться к груди.

Но… это ненормально.

Это всё не по-настоящему.

Он хочет драконицу, а не меня — Лидию Малахову.

И это неправильно…

Я отступила ещё на шаг. Слёзы сами по себе текли из моих глаз, а я говорила то, что считала правильным:

— Я отказываюсь от вас, генерал Ашта. Мы чужие друг другу.

Я не помню, как мы вышли из сокровищницы.

Мне было так больно внутри, что я не запомнила, как прошёл этот день.

Я не помнила, что делала, что говорила, как легла спать.

Только утром я проснулась, понимая, что боль, терзавшая меня, прошла… но затаилась где-то внутри, не оставляя в покое.

А ещё… я не чувствовала такое привычное тепло.

И это напугало.

Я подскочила на кровати и ринулась к зеркалу:

— Золотинка! Ты тут?

Она появилась — золотистыми глазами, мелкой чешуёй, но как-то медленно, без тепла, словно вместе с генералом я отказалась и от неё, части себя. Я замерла, разглядывая отражение. Жалела ли я о поспешном решении, которое приняла вчера скорее из страха? Наверное, нет. Я боялась. Боялась опять стать чьим-то придатком, боялась оказаться нелюбимой, ненужной. Да! Я трусиха!

Стук в дверь привёл меня в чувство.

— Рия Алидари, можно войти? — послышался тихий голос Агнеш.

— Входи! — хрипло ответила я. Внутри меня скопилось напряжение, которое хотелось выплакать, но я держалась.

— Рия Алидари, там гномы требуют вас и какой-то план… — Агнеш увидела меня и замерла, потом подошла ближе. — Что с вами? Вы со вчерашнего дня сама не своя… и генерал тоже.

— Агнеш, — я прокашлялась, чтобы очистить голос, — прошу, больше никогда не говори мне о генерале.

— Конечно, — подруга не стала настаивать. — Значит говорить о том, что он всю ночь копал, тоже не надо? Лопата уже полдня стоит без работы.

Я выдохнула. Взятые на себя обязательства нужно выполнять…

— Я скоро выйду. Скажи гномам, что будет им план.

Судя по тому, что Кляпа не мычит, её подоили… вернее, подоил. Так что торопиться не нужно. Час я писала план работ, наспех вспоминая, что нужно сделать. Гномов я собиралась использовать по полной.

Но, несмотря на запрет Агнеш и самой себе, я всё время думала о генерале, и это выбивало из колеи.

Только когда я увидела его, поняла, что натворила. Нет, Ашта был всё таким же внешне спокойным, но его равнодушный взгляд, его холодные эмоции словно давили на меня незримой ледяной плитой. Даже его друзья заметили, что их командир стал другим, и подозрительно посматривали то на него, то на меня.

Дни полетели один за другим. Такие вроде бы наполненные событиями, но какие-то пустые душевно. Я наполняла лопату энергией, драконы её расходовали. Гномы отрабатывали будущее восстановление, затеяв стройку — вернее, ремонт того, что есть. Полную перепланировку делать в поместье было запрещено.

Первым, как ни странно, магию вернул Крид. Он смеялся, кружил над нашими головами, осыпая пыльцой и показывая, что теперь может непросто командовать животными и делать их сильнее. Первым под его магию попал… Ластик.

Бедный майборок лежал на крыльце, грелся на солнышке и никого не трогал, когда к нему подлетел ошалевший от радости фей и осыпал пыльцой. И нет больше маленького майборока. Боевой свин, который не влезает в дверь, оглашает громким рыком окрестности, пугая до мурашек, испуганно носится вокруг дома — под радостные крики мальчишек. Они на нём верхом сидят.

— Я не специально! — Крид ловко уходил от моей лопаты и молний, которые из неё вылетали. — Это пройдёт через пару дней! Я больше не буду!

— Только попробуй ещё кого-то изменить! — рявкнула я фею, с ужасом представляя, что будет, если он увеличит Кляпу или своих кролей.

Кому было весело, так это гномам. Пока я носилась за испуганным майбороком, чтобы успокоить, пока пыталась прибить Крида, они ржали как кони и делали ставки — кто кого. Те ещё весельчаки… Только когда молнии пролетели близко от их драгоценных бород, эти жители подземных пещер довольно быстро унеслись в свои комнаты.

Драконы всё веселье пропустили, так как работали за стенами работного дома.

Дни шли за днями, словно нанизываясь на тонкую нить времени. Мне пришлось взять работу деда Скипи на себя. Помогали мальчишки, но у них было много дел и кроме сада.

Я очищала сад от травы, подвязывала деревца, потому что после цветения плоды стали быстро набирать вес. Чтобы веточки не ломались, приходилось их подвязывать. Конечно, я всё так же заполняла лопату магией, поэтому немало копала сама.

Гномы ломали всё, что можно доломать, и подготавливали