Обскур - Ирена Мадир

К хрупким ключицам Мии тянуться пропитанные мраком пальцы с обсидиановыми острыми когтями. Мне нравится следить за тем, как они легонько царапают Куколку, проходясь у бьющейся вены на шее, по ключице, между грудей… Я замираю, а после опускаю подушечки пальцев на нежные округлости, поглаживая сосок, и слышу ответный прерывистый вдох.

Мне хочется стонать и скулить, потереться об неё возбуждённым членом, спрятанном в штанах, но я не решаюсь будить Мию. Ведь сейчас она такая беззащитная, открытая полностью…

Ладонь опускается на её живот, а затем соскальзывает по лобку к месту, вкус которого всё ещё оседает на моём языке воспоминанием. Я двигаюсь осторожно, чтобы не ранить когтями, и ощущаю тепло и немного влаги. Тело Куколки словно знает, что принадлежит мне, даже если её разум не осознал этого.

Я наклоняюсь к ней, мои волосы струятся вниз, когда язык проходится по соску Мии. Она вздрагивает, но ещё не просыпается. Я сминаю её бёдра, царапая их, оставляя следы, метки, которые исчезнут нескоро. Мне хочется, чтобы Куколка очнулась от боли, от удовольствия, от осознания, что она не принадлежит себе.

Ты моя, Мия Силдж. Моя, даже если ещё не знаешь этого.

Я прикусываю её плечо, достаточно сильно, чтобы остался красноватый след, но не настолько, чтобы добраться до вкусной крови. Куколка морщится во сне, а я чувствую, как она непроизвольно выгибается навстречу.

Моя рука пробирается между её ног, а когти скрываются вместе с тьмой, возвращая прежнюю форму конечности. Когда подушечка среднего пальца касается Мии, я задерживаюсь, лаская её круговыми движениями, то нежными, то чуть более настойчивыми. Мои губы растягиваются в победной ухмылке, когда я чувствую, насколько мокрой стала Куколка.

Воздух теплеет, её аромат расцветает с каждым движением всё сильнее. Сладкий, с опьяняющей ноткой мускусного возбуждения, которое кружит мне голову. Член болит от жажды оказаться там, где ему положено быть – внутри Мии. Но мне слишком нравится эта игра, чтобы прерывать её.

Чувствуется нарастающая пульсация, мои пальцы легко скользят вдоль её складок, медленно и изучающе, собирая влагу. Куколка становится всё более податливой, открытой для меня.

Её дыхание учащается, и хотя слепые глаза не открываются, я чую притворство. Она уже не спит. Мия могла бы поднять веки, могла бы ударить или хотя бы попытаться. Уж мне ли не знать, насколько бойкой она бывает. Но она не делает этого. Она всё ещё продолжает бороться с влечением, не хочет показывать, что наслаждается нашей игрой, но правда известна нам обоим…

Куколка любит поиграть.

Моя рука покрывается её соками, и я размазываю их по нежной коже, приучая к касаниям Ворона. Я толкаю пальцы глубже, тазом вдавливаясь в Мию, чтобы облегчить собственную похоть. Куколка стонет, а я прижимаюсь ртом к её шее, царапая зубами, и сглатываю капли сладкой крови.

Куколка не сможет убежать от Ворона. Потому что не захочет. Она даже не попытается, потому что почти признала своё поражение. Мия изгибается и кончает с громким стоном, стискивая меха, а затем расслабляется, пытаясь отдышаться. Я же приподнимаюсь на коленях и расстёгиваю ширинку, чтобы получить собственную разрядку, глядя на удовлетворённую Куколку.

Учитывая, что раньше мне было плевать на партнёрш, сейчас ситуация кажется ещё более нетипичной и странной. Мне безумно нравится смотреть на измученную оргазмом Мию, нравится думать о том, что рука, стискивающая член ещё несколько секунд назад, ласкала её, а на пальцах осталось влажное свидетельство её наслаждения. Я кончаю быстро, потому что и так был на грани.

– Морок! – восклицает Мия, когда несколько капель попадают на её ногу.

– Не ной, Куколка, может, в следующий раз моё семя окажется в тебе, – устало хмыкаю я.

– Это мерзко! – заявляет она. Ну вот, «боевой режим». Это даже забавно, хотя раньше больше раздражало…

Я привожу себя в порядок, невольно любуясь тем, как Мия пытается прикрыться куском шкуры, а её рыжие волосы вспыхивают, словно пламя, под лучами рассветной Инти…

– Блять! – рявкаю я, поворачивая голову к выходу. Рассвет!

– Ч-что? – Куколка испуганно поднимает голову.

– Мы потратили всю ночь на разборки из-за этих ебучих колдунов, – причитаю я, хватая маску. – Если не хочешь, чтобы тётя заметила отсутствие племянницы, поднимайся, нужно отнести тебя домой.

– А может, пусть заметит? – фыркает Мия. – Заявит в полицию и…

– И полиция найдёт твой труп, а бедная Хильде умрёт следом, – завершаю я жёстко. Куколка должна помнить, что на кону, даже если я не уверен, что смогу совершить подобное…

Тем не менее угроза срабатывает, заставляя подчиняться. Я стягиваю с себя водолазку и бросаю ту поднявшейся Мии:

– Надень, в Лесу холодно.

Куколка громко пыхтит, явно пытаясь показать негодование, но послушно натягивает мою одежду. Почему-то мне приятно видеть её в своей водолазке, которая висит на ней, частично прикрывая бёдра.

– Мы опять полетим?

– Опять? – спрашиваю я, а затем обрываю себя. Естественно, мы уже летали, я ведь привёл её в Гнездо, иначе кроме, как на моих крыльях, сюда не попасть.

– Ты… Помнишь что-то? Просто… Ты вчера казался…

– Закрой свой очаровательный ротик, Куколка, ты мешаешь сосредоточиться, – грубо отзываюсь я.

Её расспросы ни к чему, да и мне действительно необходимо собраться с силами. Потому что я боюсь. Боюсь, что обскур снова поглотит меня, а вороний череп займёт место на коле рядом с остальными… И Мию некому будет пожалеть…

Королева не любит, когда с едой играют.

Я помню эти слова Сокола. И понимаю, что если кто-то узнает, что я не просто «играю с едой», а влюбляюсь в свою жертву, всё станет ещё хуже.

НЕТ!

Почему я подумал об этом? «Влюбляюсь»? Я спятил. Обскур окончательно выел мой мозг!

Злость вспыхивает внутри вместе с обскуром, распространяясь по жилам. Кости хрустят, меняя положение, маска начинает прирастать ко мне, а крылья распахиваются за спиной, едва не задевая Куколку.

– Ты уже превратился? И что теперь? – Она топчется на месте, поджимая пальцы на ногах. – Опять в эти твои лапищи лезть?

–На спину! – приказываю я. Голос во второй форме пропитан магией настолько, что кажется совсем чужеродным, слишком низким, вибрирующим, искажённым.

Мия облизывает губы и вытягивает ладони, нащупывая меня. Не без помощи она наконец устраивается сзади, обхватив шею руками, а моё туловище ногами.