Острые углы треугольника - Ольга Ларгуз

— Хорошо. Завтра увидимся!

Завтра — это целая вечность, поэтому, когда последняя операция подходит к концу, я начинаю пританцовывать от нетерпения.

— Ира, в чем дело? — хмурит брови Башаров, делая последний стежок шва. — У тебя все в порядке?

Все не в порядке, но я же не буду говорить это прямо в операционной, поэтому просто киваю.

— Да, все нормально. Ноги затекли.

Оформляю нужные документы за день работы и пулей лечу к машине. Быстрее на волю! Вбиваю в навигатор адрес ледового дворца, срываюсь с места, сжигая покрышки. До начала матча остается полтора часа, а мне еще ехать, и основная часть пути на экране окрашена в густой красный цвет. Пробки.

— Ир, ты прямо мизантропом становишься, — на днях прошептала Машуня, трогая меня за рукав. — Только не обижайся. Раньше с тобой было легко общаться, а сейчас ты мимо пролетаешь, словно никого не хочешь видеть…

— Не обижаюсь, Маш. Может ты и права, — эта девочка мне нравится, поэтому решаюсь на откровенность. — Мне сейчас не очень хорошо…

— Заболела? — пугается администратор. — Или беременная?

— Ни то, ни другое. Развожусь я.

— Твою мать, — выдыхает Машка. — Тогда все понятно. Ир, ты держись. Если что надо — сразу говори. Если поплакать захочешь или обсудить…

— Мне бы помолчать… Я уже наревелась от души. Спасибо тебе.

Только сейчас я поняла, что, сама того не ведая, Машуня попала в цель: я устала от разговоров и общения с людьми. Может потому, что не смогла найти время, чтобы тихо поплакать в одиночестве, ведь свой отпуск провела рядом с Юркой, а устраивать траур по семье на глазах сына — не самое верное решение.

Парковка у спорткомплекса заполнялась машинами. Приткнув «Солярис» между двумя внушительными внедорожниками, я направилась к трибунам. Парни уже выкупили электронный билет и прислали в мессенджер. Традиционный центр пятого ряда на стороне, противоположной скамейке запасных. С этого места мне видно парней и в игре, и на отдыхе.

Сегодня «Белые крылья» вышли против «Ракеты». Ух, какая была игра! Вместе с трибунами я свистела и топала ногами, орала традиционные кричалки в поддержку команды и после матча чувствовала себя счастливой, но охрипшей девчонкой. «Крылья» выиграли, через неделю должен состояться матч — реванш.

— Мам!!!

Как всегда, я дожидалась парней в коридоре. Сменившие хоккейную форму на обычную одежду, разгоряченные и светящиеся от радости, парни едва не свалили меня с ног, облепив с двух сторон. В эти минуты я чувствовала себя живой.

— Молодцы! — мы отошли в сторону и встали у большого окна. — Мне кажется, что вы отлично играли! — сейчас парни-переростки больше походи на маленьких довольных котят, которых я гладила по шерстке и чесала за ушком. — А какой у вас вратарь! Он новенький?

— Ты заметила? — восхитился Ромка — Да, он неделю назад пришел. Леша Воинов вместе с родителями в Новосибирск переехал, теперь Тёма наши ворота защищает. А вот и он!

Мой нападающий махнул рукой проходящему мимо парню.

— Тём, иди сюда!

Симпатичный у «Крылышек» вратарь, кареглазый, рослый, на вид — ровесник моих парней.

— Здравствуйте, — басит смущенно, но смело смотрит в глаза.

— Здравствуй, Тема.

— Это мама, Ирина Владимировна, — трещит Юрка. — Она смотрит почти все матчи…

— Ты сегодня очень здорово играл, Тема. Ума не приложу, как ты вытащил во втором периоде шайбу… Ту, которая на девять часов летела. Я уж думала…

— Да ладно, мам… Тёмка — второй Фетисов! Так Батя говорит, а он за свои слова отвечает, — сверкает глазами Алешка, обнимая вратаря за плечо. — Мы теперь никому не проиграем!

— Извините, что прерываю…

Этот голос, раздавшийся за нашими спинами, я недавно слышала. Только вот где — не помню.

— Тёма…

Оборачиваюсь и впадаю в оцепенение: адвокат. Колесов Никита Сергеевич собственной персоной.

— Папа! — вратарь «Белых крыльев» не стремится покинуть наше общество. — Иди к нам, мы матч обсуждаем!

Сын, как и отец, рослый, кареглазый и темноволосый. Тень удивления скользнула по лицу мужчины и быстро исчезла.

— Ирина Владимировна, добрый вечер.

— Пап, вы знакомы?

Вот черт! И как теперь выкручиваться? Объяснять мальчишкам про развод? Не хотелось бы. Пока я раздумывала, адвокат предложил безобидную альтернативную версию.

— Да, знакомы. У нас есть общие друзья.

И в принципе это правда, ведь я получила его визитку путем «шести рукопожатий» от родного брата.

— Класс! Представляешь, Ирина Владимировна приезжает на все матчи «Крыльев»! — выпалил Тема и нахмурился. Подтекст был очевиден: его мама хоккеем явно не интересовалась.

Мы долго стояли в просторном коридоре спорткомплекса и обсуждали игру, пока один из тренеров не подал знак команде занимать места в автобусе.

— Пока, мам! Через неделю встретимся на реванше, — вновь повисли на мне сыновья. — Не волнуйся, мы не проиграем!

— Я в вас верю!

Взлохматила вихры, чмокнула в щеки и отпустила любимых хоккеистов восвояси. Адвокат взялся проводить парней до автобуса.

— До свидания, Ирина Владимировна.

— Всего доброго, Никита Сергеевич.

Хорошо. Время, проведенное рядом с мальчишками — живая вода. Медленно иду к выходу, берегу накопленные эмоции. Впереди дорога домой.

— Ира!

Батя. Тихонов. Гладко выбритый, в темном костюме и белоснежной рубашке он выглядит альфа-самцом, хозяином прерий, распространяя вокруг себя ауру силы и власти.

— Ира… Мы так давно не виделись.

Голос обволакивает без прикосновений, проникает в душу, карие глаза темнеют, тьма заливает радужку.

— Как ты? Бледная, похудевшая, — голос срывается в сип. Батя откашливается. — Если что — то нужно — скажи, хорошо? Я всегда готов помочь…

— Неужели я так плохо выгляжу?

Даже не поздоровались. Никаких формальных фраз, сразу — глаза в глаза.

— Не плохо, просто у тебя усталый вид, — не выдерживает, сгребает меня в охапку и утыкается носом в волосы, делая шумный вдох. — И ты все так же одуряюще пахнешь…

Даю себе минуту. Шестьдесят секунд тепла и покоя, шестьдесят ударов сердца, после чего аккуратно освобождаюсь из горячих рук.

— Все хорошо. Я справлюсь…

— Ира, ты не должна тащить все это в одиночку! Позволь, я помогу!

Его слова и поступки греют душу, но… сейчас я делаю шаг назад и…

— Нет, Юра. Спасибо, но нет, — потихоньку двигаюсь в сторону выхода, Тихонов идет чуть позади. — Рада была встретиться. Мне пора.

— Да, конечно, — пытается взять меня за руку, но снова — нет. — Я тоже рад тебя видеть. Когда еще мы сможем встретиться?

— Я планирую приехать в следующий выходной.

— На матч? — губы Бати тронула горькая усмешка. — Ты приедешь к парням, Ира.

— К вам. К ним и к тебе.

Черт! Во взгляде Бати столько всего намешано, что я срываюсь в объяснение.

— Юра,