Острые углы треугольника - Ольга Ларгуз

— Понимаю… — доносится мне вслед. Тихонов остановился, а я продолжаю идти к выходу. — До встречи через неделю, Ира.

— До встречи.

На часах почти десять вечера. Дороги пусты, как и квартира, в которую я возвращаюсь. Ванна, бутерброд с горячим чаем и спать. Через неделю все повторится…

Упс! И адвокат в теме!

Берем или пусть себе идет мимо?

=34=

Каждый новый день похож на предыдущий. Все вижу, чувствую и осознаю, но яркость восприятия не вернулась, словно рассматриваю альбом с фотографиями, не убирая с них тонкие листы кальки. Злюсь на себя за то, что бездарно прожигаю день за днем. Двадцать четыре часа бесследно утекают сквозь пальцы, не оставляя памяти и впечатлений, а ведь это — моя жизнь, черт побери!

В четверг рабочий день завершается рано, и я собираюсь заглянуть в ближайший торговый центр: почему бы не порадовать себя красивой одеждой? Ну, например, изящным васильковым комбинезоном, который был выставлен в одной из витрин популярного бренда. В прошлый раз настроения не было, а сейчас тащу себя за уши в поисках выхода из эмоционального тупика. Может это поможет отвлечься, переключиться?

Шопинг на голодный желудок — не самая хорошая идея, поэтому для начала захожу в ресторан Бокас Дель Торро. Заказываю мраморную говядину с овощами, карамельный раф, десерт и отдыхаю, наслаждаясь приятной тихой музыкой. Совсем недавно мы сидели здесь всей семьей. Что отмечали? Ничего. Просто решили вкусно поесть, по дороге купили мальчишкам новые кроссовки. Сейчас я здесь одна, но уже не цепляет. Как же меня шатает! То кажется, что все отболело, а потом все болячки и нарывы разом вскрываются и начинают кровоточить. Когда все закончится? Не знаю. Выжить бы и не сойти с ума. Парням нужна адекватная мать, а мне самой — крепкая не протекающая крыша.

Через час выхожу из ресторана, а еще через полчаса — из магазина. В руках — белый пакет с красным логотипом, внутри — желанный комбинезон. Я крутилась в примерочной перед зеркалом туда — сюда в поисках изъяна обновки, но пришлось признаться, что таковых просто нет. Подошел идеально, сел как влитой! Кажется, я стала немного счастливее. Вот теперь можно домой.

Эскалатор неспешно везет меня с третьего этажа на второй, я бездумно разглядываю людей вокруг, считываю их эмоции. Внезапно взгляд привлекает пара в холле первого этажа. Эффектная блондинка крепко вцепилась в локоть мужчины, который несет в двух руках пакеты с покупками. Она что — то счастливо чирикала своему спутнику на ушко, а он улыбался.

До сознания медленно доходил тот факт, что я знаю обоих. Марат Башаров. Алина Виноградова. Ее я хорошо разглядела на фото с корпоратива, поэтому сомнений нет. Пара пересекла просторный холл и скрылась из вида, а меня пробило насквозь волной холода.

Едва не запнувшись на выходе с эскалатора, нашла ближайшую свободную скамейку и упала без сил. Зачем мне все это? За что? Блондинка увела моего мужа, а теперь крутится вокруг Марата. Девчонки говорили, что он холост, и кольца на его пальце я не заметила, даже следа не было. Может они просто приятели? Знакомые? Но… не слишком ли близко она стояла, практически висела на его руке. И почему он позволял это делать? Внутри меня что — то сломалось. Опять.

— Ира, нужно успокоиться!

Даю себе команду и утыкаюсь взглядом в пакет с комбинезоном. Сейчас мне кажется, что зря я его купила. Бесполезная тряпка. Выброшенные на ветер деньги. То, что я делаю — сублимация счастья. Подлог, фикция.

Это как нарисовать сердце черным маркером на белой футболке, когда твое собственное вырвано из груди и изрезано на мелкие кусочки. То, нарисованное, не качает кровь, не разносит по телу живительный кислород. Оно мертво, оно просто есть.

Наверное, это некрасиво и неправильно. Может быть, стоило промолчать и делать вид, что ничего не случилось, но я не могу. Кто мне Башаров? Сейчас — никто, но почему жжет в груди?

— Марат, привет, — словно так и было задумано, он ждет меня утром на парковке перед клиникой.

И снова кофе, но мне сейчас не до этого. Весь вечер и всю ночь жутко болела голова, пришлось искать в аптечке мощной спазмолитик. Мне нужен ответ на простой вопрос. Для чего? Чтобы жить дальше. Так или иначе.

— Здравствуй, Ира. Это тебе.

Улыбается, протягивает стаканчик. Глаза такие яркие, теплые, улыбка душевная. А я замерла. До падения в пропасть — миг.

— Ты знаешь Алину Виноградову? — каждое слово — выстрел в упор.

— Знаю. А что такое?

— Просто интересно. Кто она тебе?

— Бывшая жена моего хорошего друга. А в чем дело, Ира? Вы знакомы?

Перемены незаметны, но взгляд становится тяжелым и слишком плотным, пальцы сильно сжимают пластик стакана, по плечам проходит волна напряжения. Он лжет. Я это вижу, слышу, чувствую. На улице жара, а в мой душе — стужа. Ну вот и поговорили.

Ставлю «Солярис» на охрану и ухожу в клинику, не обращая внимания на летящий в спину вопрос.

— Ира, что происходит?

Ой, что теперь будет?

=35=

— Ничего не происходит, Марат. Я спросила, ты ответил. Все просто.

Просто я ухожу готовить операционную, а Марат — в свой кабинет. У него сегодня день приема.

— Ир, ты чего такая смурная? — Решетов ждет отмашки анестезиолога, чтобы взять в руки скальпель, а пока не сводит с меня цепкого пронизывающего взгляда. — Если кто обижает — скажи, я разберусь.

Егор Решетов — хороший мужик. Внимательный, простой и откровенный. Женатый, не мой. Как друг, приятель — идеален, но не больше. А я сейчас чувствую себя энергетическим вампиром.

Мне. Нужна. Любовь.

Хочу ее до дрожи, до противного покалывания в кончиках пальцев. Но не чужую и не любой ценой! Как любить, когда внутри — пепелище и ветер? Можно ли залить чужими чувствами пустыню, чтобы она превратилась в цветущий оазис? Не будет ли это жестоким экспериментом над партнером? Так много вопросов…

— Все в порядке. Так, с делами разбираюсь. За предложение спасибо, но поводов для беспокойства нет.

Медицинская маска закрывает половину лица и скрывает улыбку, а выдать ее глазами я сейчас не в состоянии.

— Пациент готов, — звучит голос анестезиолога. И мы работаем.

Отработанный инструмент звонко гремит о бортики металлического контейнера, Егор отдает четкие короткие