Развод. Пошел вон! - Елена Владимировна Попова

за это — раз, за то, что установил в чужой квартире жучок — два, и за то, что издевался над женой — три. Я сам лично проконтролирую, чтобы тебя упрятали далеко и надолго.

Рывком отпускает меня, я едва не падаю на пол, но в последний момент успеваю ухватиться за дверной косяк.

Выпрямившись перед ним, расправляю плечи, и с багровым от злости лицом передергиваю грудными мышцами.

— Вы что себе позволяете? Вы вообще кто такой?

Молча смотрит на меня несколько секунд, снова подходит ко мне вплотную, приближается к моему лицу, сжимает губы.

— Я тот, кто больше никогда не даст Ольгу в обиду. Тот, кто закопает тебя живьем, если еще хоть раз приблизишься к ней.

«Кто ты такой, сукин сын?!» — пытаюсь понять, откуда он вообще взялся, и почему защищает Ольгу.

В памяти крутится его фамилия, написанная в договоре аренды квартиры.

«Горчаков… Корчагов… Черт, как там было? Гончаров… Вроде Вячеслав Гончаров».

Резко меняюсь в лице, мои брови ползут на лоб.

Да не может быть!

У того парня, с которым в детстве встречалась Ольга, ведь не такая была фамилия?

Имя да, точно Вячеслав, я его запомнил, но один раз давным-давно она называла и его фамилию. Кажется, она была чем-то похожа на «Гончаров».

— Давно ты ее знаешь? — хрипло спрашиваю я, надеясь на то, что я все же ошибаюсь.

— Давно, — сверлит меня взглядом. — Можно сказать, всю жизнь.

Значит, это он.

Она нашла его, чтобы он помог ей разобраться со мной?

— Оля теперь со мной, — поднимает он голову и передергивает скулами. — Ты, наверное, еще не в курсе, что у нас с ней есть сын.

— Сын? — хмуро смотрю на него. — Какой еще сын? Она же потеряла ребенка.

— Он выжил, но подробности тебя не касаются. Просто знай, что с этого дня у тебя начинается ад на земле. Ты ответишь за все, что ей сделал.

— Сережа, я ничего не понимаю, — дрожащим голосом произносит Кира. — Тебя что, посадят? А как же я? Как я буду одна без тебя? — всхлипывает она.

Разворачиваюсь к ней, смотрю в лживые мокрые глаза, чувствую, как от напряжения вздуваются вены на шее, снова начинает полыхать лицо, руки сжимаются в кулаки.

— Как ты будешь без меня, дрянь? — цежу сквозь зубы, делаю шаг в ее сторону, поднимаю руку, чтобы схватить ее за шею, но вовремя останавливаю себя, чтобы мне не пришили еще одну статью. — Актриса чертова! — прожигаю ее взглядом. — Ты специально рассказала Вике про удочерение. Ты…

— Это неправда! — выпучивает глаза. — Сережа, я же все тебе объяснила. Что за бред ты несешь?

— Мне прислали видео, на котором ты трепалась со своей соседкой, — рычу ей в лицо. — Как ты рассказывала ей о том, что сделала это в отместку Ольге.

— Сереж, это монтаж… — пытается оправдаться. — Я не знаю, что тебе там прислали, но я ничего такого не говорила, клянусь.

— Скажи им спасибо, — киваю на сотрудников полиции, наклоняюсь к ней и тихо добавляю: — Если бы они не пришли сюда, то я бы задушил тебя, сука.

— У тебя ровно одна минута на сборы, — грубо произносит Вячеслав.

— Гражданка Самойлова, вы тоже собирайтесь, — приказывает ей сотрудник полиции. — Поедете на допрос.

— Какой еще допрос? — хлопает глазами. — Я же вообще не имею отношения к этому поджогу.

— На вас поступило заявление. Вам инкриминируют уголовное дело по статье сто пятьдесят пятой — разглашение тайны удочерения в корыстных целях.

— Что? — в шоке выдыхает она. — П-подождите, подождите, — в панике хватается за голову. — Вы… вы не можете заставить меня поехать с вами. Вы обязаны вызвать меня повесткой. Я ничего не буду говорить без своего адвоката, и…

— Даю вам ровно минуту! — гремит Вячеслав, Кира вздрагивает от его голоса, и с испуганными глазами пятится к комнате.

Ольга решила размазать нас по полной.

Сука… да мы же в заднице!

Глава 45. Лёд тронулся

Ольга

Только что мне позвонил Слава и сообщил, что Киру с Сергеем задержали. Кире, конечно, не дадут большой срок по этой статье, но мы постараемся сделать всё, чтобы ей влепили максимальный. А вот Серёже повезло меньше. Придется посидеть в тюрьме и подумать о том, во что превратилась его жизнь после знакомства с роковой Кирой.

А я здесь присмотрю за его фитнес-центрами. По крайней мере за теми, которые мне достанутся после раздела имущества.

Два голубка сейчас дают показания. Буду ждать новостей от Славы.

Он, конечно, большой молодец. Так все провернул с арендой квартиры! Что бы я без него делала? Наверное, так и не сумела бы доказать вину Сережи, если б не Слава.

Ложусь спать, а в голове неустанно крутится мысль о том, что приемный сын Аллы Геннадьевны может оказаться нашим ребенком. И я до сих пор не понимаю, что нам делать, если это действительно окажется правдой…

Надеюсь, что завтра следователю передадут всю информацию о нашем сыне, и мы наконец-то узнаем Данил это или нет.

И там уже будем решать, как действовать дальше.

Утро следующего дня

В школе продолжаю ловить на себе пристальные взгляды, но уже не обращаю на это внимания. Коллеги разделились на два лагеря: одни меня полностью поддерживают, другие — осуждают за то, что из-за меня Кира Андреевна не сможет больше преподавать, и за увольнение директора с завучем. Такую позицию занимают молодые преподаватели — те, кто хорошо общался с Кирой.

«Семейные вопросы должны решаться в семье, на то они и семейные, — написал в нашем чате молодой преподаватель, сразу после того, как директриса открыла доступ к сообщениям. — Я понимаю, что Кира Андреевна поступила некрасиво, но это не должно отражаться на ее карьере. Не забывайте, что она ‶Учитель года″, и что принесла нашей школе огромную пользу».

«Как можно этот поступок назвать просто ″некрасивым‶? — вступила с ней в переписку другая коллега. — Разглашение тайные удочерения — это не просто ‶некрасиво″, а это статья! И Кира Андреевна должна понести за это наказание!!!»

«Хорошо, тогда почему вместе с ней наказывают директора и завуча? — не унималась молодая коллега. — Это разве справедливо?»

«Справедливо! — вступил в диалог преподаватель обществознания . — Директор и завуч знали всю ситуацию, но бездействовали. Они и дальше стали бы прикрывать Киру Андреевну, а Кира Андреевна продолжила бы работать с детьми. Я считаю, что ее вообще нельзя подпускать к детям, так как есть риск, что она сломает им