Развод. Пошел вон! - Елена Владимировна Попова

— Не волнуйся, все хорошо, — поддерживает меня Дима, переводя водителю деньги.

Выходим из машины, чувствую, как учащается сердцебиение, ладони становятся влажными.

Я так долго настраивалась на эту встречу. Думала, что готова к ней, но, чем ближе мы подходим к двери, тем сильнее начинаю волноваться. На экзаменах в девятом классе не нервничала так, как сейчас.

Я ведь даже не знаю, как она выглядит. Искала ее в соцсетях, но вышло несколько аккаунтов с таким именем и фамилией, при этом большая часть этих аккаунтов скрыта, есть только маленький кружок с фото, на котором мало что можно разглядеть.

Как хорошо, что Дима поехал со мной. Мне сейчас необходима его поддержка.

Он берет меня за руку, открывает дверь, и громко произносит:

— Добрый вечер!

Его голос мне кажется отдаленным, слова — невнятными, словно меня погрузили в воду. Всё вокруг медленно исчезает в белом густом тумане, и передо мной остается только одна фигура: женщина с очень коротким темными волосами, я бы даже сказала с «ёжиком» на голове, с тонкими черными бровями-ниточками, ярко накрашенными глазами, коричневой помадой на губах, и большими серьгами-кольцами в ушах, которые раскачиваются от ее движений.

На ней розовый топ — слишком откровенный на мой взгляд. Такое чувство, что она не взрослая женщина, а девчонка-подросток, у которой большие проблемы со вкусом.

— На сегодня уже нет мест, — произносит она не особо доброжелательно. — Мастеру нужно уйти пораньше.

На нас вообще не смотрит, все внимание устремила в экран монитора, и быстро строчит по клавиатуре пальцами с длинными заостренными ногтями кислотно-оранжевого цвета.

— Где нам найти Михайлову Надежду? — Дима крепче сжимает мою ладонь и подводит к ресепшену, если его так можно назвать, конечно… Скорее это самодельное сооружение, которое в принципе полностью соответствует всей этой убогой обстановке.

— Ну, допустим, вы ее уже нашли, — поднимает на нас недовольный взгляд и скрещивает руки на груди. — Чем обязана? — хлопает наращенными ресницами.

Дима поворачивает ко мне голову, видит, что мне пока что трудно сложить буквы в слова, и в лоб спрашивает у нее:

— Это вы восемнадцать лет назад отказались в роддоме от своей дочери?

Женщина перемещает на меня взгляд и резко меняется в лице.

— Вы… вы кто такие?.. — протягивает она, продолжая пристально смотреть на меня.

— Меня зовут Вика, — отвечаю надломленным голосом. — Я ваша родная дочь.

Женщина медленно убирает руки с груди, вижу, как начинают дрожать ее пальцы с этими безобразными длиннющими ногтями. Выпрямляется и прячет руки под стол, чтобы, видимо, не показывать свое волнение. Нервным движением поправляет лямку розового топа, которая спала на плечо, и натянуто улыбается.

— Неожиданно, — покашливает она, стараясь не смотреть мне в глаза. — А… а как ты нашла меня?

Достает руки из-под стола, начинает передвигать по нему предметы, складывает в стопку бумаги, приклеивает к монитору яркие стикеры с какими-то заметками, убирает ручку и маркер в канцелярский стаканчик.

Ей действительно прямо сейчас захотелось прибраться на своем рабочем месте?

Ее правда интересует сейчас только один вопрос: как я ее нашла?

В душе с каждой секундой разрастается разочарование от долгожданно встречи.

Я все что угодно представляла, но, чтобы так…

И ее я рисовала в своих фантазиях совершенно другой. Думала, что войду в красивый салон красоты, увижу ухоженную и доброжелательную женщину, какие обычно и работают в бьюти-сфере, но ожидания и реальность не совпали от слова совсем.

Такое чувство, что перед ней стоит клиентка, а не родная дочь, которую она не видела восемнадцать лет…

— Мне помогли разыскать вас, — отвечаю на ее вопрос. — Сказали, что вы тоже искали меня когда-то. Это правда?

— Эм… — с глупой улыбкой чешет ёжик на голове, — да-да, искала, — кивает она, снова начинает покашливать, чтобы, видимо, скрасить неловкую тишину.

— С какой целью, если не секрет? — пристально смотрю на нее.

— Хотела посмотреть на дочь. Хотела… это… — пытается подобрать слова, — пообщаться с тобой, узнать, как у тебя сложилась жизнь и все такое.

Из зала выходят две женщины, одна судя по всему парикмахер, а вторая — клиентка. Клиентка смотрит на себя в зеркало, любуется укладкой, благодарит мастера, которая убирает деньги в карман брюк, и они прощаются.

— Надя, я закончила, — обращается к той, которую я больше не желаю называть биологической матерью. — Можешь заниматься уборкой.

Я так понимаю, она не только на ресепшене работает, но еще и уборщицей здесь подрабатывает.

Надежда встает со скрипучего стула, подходит к углу, в котором стоит швабра, разворачивается, оглядывает меня с головы до ног, задерживает взгляд на дорогой обуви, которую мне купил папа, на сумке с логотипом известного бренда.

— А ты сама из Москвы, да? — спрашивает меня.

— Да.

— Учишься где?

— Заканчиваю школу.

— Идет на золотую медаль, — добавляет Дима. По его тону понятно, что таким образом он решил показать ей, какой умной я выросла, живя в другой семье.

— Молодец какая! — делает вид, что гордится мной, но у нее это плохо получается. Слишком наигранно. Как будто выдавливает из себя каждое слово. — Ты это… — снова чешет свой ёжик, — не подумай, что я от тебя так легко отказалась. Просто времена были сложные. А потом да, искала тебя, конечно. Как только на ноги встала. Все думала: как ты там? В какую семью попала? Как там к тебе относятся? Не обижают ли? Много переживаний было, ничего не скажешь, — опускает взгляд, тяжело вздыхает и мотает головой. — Но так и не смогла ничего о тебе узнать…

— У вас еще есть дети?

— Нет, — пожимает плечами. — Одна ты у меня.

— Значит, у меня нет ни братьев, ни сестер?

— Никого нет. Мои мать и отец давно умерли, так что и бабушки с дедушкой тоже у тебя нет. А кто там остался по линии твоего родного отца я вообще понятия не имею. Где он, что с ним, я тоже не знаю.

— Надюшка, привет! — входит в парикмахерскую какой-то мужчина.

Не обращая внимания на нас, подходит к ней, берет у нее швабру, ставит обратно в угол, кладет руки на ее талию и рывком прижимает к себе.

— Кто тут такой красивый, а?

Она кокетливо смеется.

— Вась, ты что не видишь, что здесь люди? Прекрати, неугомонный, — пытается отпихнуть его от себя, но не прикладывает для этого особых усилий.

Тот щипает ее за пятую точку, устремляет взгляд в откровенный вырез.

— Тыщёнку подкинешь? — прищуривается с улыбкой.

— А еще чего тебе подкинуть? — спрашивает она с деловым видом. — Только и бегаешь ко мне за деньгами. Я