Развод. Пошел вон! - Елена Владимировна Попова

После этого сообщения Анна Рафаиловна снова запретила писать сообщения в рабочем чате.

Она только что прошла мимо меня, ужалила взглядом, сморщила нос, словно возле ее лица держат дохлую крысу, гордо подняла голову и пошагала дальше к своему кабинету. Пока еще «к своему», но очень скоро ей придется освободить его.

— Вика! — выкрикиваю я, заметив ее в коридоре.

— Что? — разворачивается ко мне с недовольным лицом и скрещивает на груди руки.

— Ты все еще живешь у Киры Андреевны?

— Какая разница? — дерзит она. — Где хочу, там и живу.

— Ее вместе с папой задержали. Ты, наверное, еще не в курсе. Тебе лучше съехать с ее квартиры и вернуться домой. Оплачивать съемное жилье Кира Андреевна пока что не сможет.

— В смысле задержали? — выпучивает глаза. — За что?

— Отца за поджог дачи и машины, а Киру Андреевну…

Достаю из кармана пиджака телефон и показываю ей видео, где Кира, смеясь, говорит о том, что нарочно рассказала Вике про удочерение.

— Может, после этого видео до тебя дойдет, с какой целью она это сделала, — ставлю телефон на блокировку, вижу, что дочь резко изменилась в лице. — Вина твоего отца тоже уже доказана. Он на камеру признался в том, что заплатил человеку, чтобы тот сжег машину и дачу. Квартиру, кстати, тоже хотел, но в последний момент передумал. А теперь подумай о том, с какими волками ты все это время жила.

— Насчет Киры мне все понятно… — задумчиво бормочет она. — Я оказалась слишком доверчивой. Но как ты могла посадить отца?! — в шоке выдыхает. — Он же не чужой тебе человек. Он пока еще твой муж! Ты серьезно решила упрятать его за решетку?

— Вика! — строго глядя на нее, повышаю голос. — Он сжег машину, дачу, и…

— Так это тебе и не принадлежало! — трясет рукой. — Он сжег СВОЕ имущество, и ты это прекрасно знаешь! Ты вообще должна была все это отдать ему!

Она обводит меня брезгливым взглядом и мотает головой.

— Даже сейчас ты думаешь только о себе… Посадила отца в тюрьму, и плевала на то, что теперь будет со мной. Как я буду оплачивать квартиру, которую он мне снял? Ты реально думаешь, что я перееду к тебе, раз мне будет негде жить? — усмехается она, сжимает губы и прищуривается. — Даже не надейся! Я лучше на улице буду ночевать, чем с тобой под одной крышей. А еще лучше, — пристально глядя на меня, делает небольшую паузу, — я поеду к своей родной матери в Питер. Надеюсь, она будет лучше понимать меня, чем ты.

Она вообще меня не слышит. Такое чувство, что ее волнуют только деньги отца.

Я не узнаю ее…

Это не та Вика, которую я растила с пеленок.

Наверное, если бы она мне несколько недель назад сказала о том, что хочет разыскать свою мать, то для меня это стало бы настоящим ударом.

А сейчас…

Да пусть делает что хочет в конце-то концов!

Сколько можно ей что-то доказывать? Сколько можно за ней бегать? Переживать за нее, терпеть все эти унижения.

Пусть живет как хочет.

Возможно, однажды до нее дойдет, кто ей друг, а кто враг.

А пока что с ней разговаривать бесполезно. Вдолбила в голову, что я виновата во всех ее бедах, и ничего не желает слушать.

Во время последнего урока мне приходит сообщение от Славы.

«Оль, привет! Только что следователю передали всю информацию о нашем сыне. Во сколько заканчиваешь работу? Я заберу тебя и поедем к нему».

Глава 46. Предвкушая встречу

Вика

— Вик, и все-таки я считаю, что для начала ты должна была поговорить с ней по телефону, — продолжает жужжать на ухо Дима. — Возможно, она вообще не желает тебя видеть, а ты приедешь к ней с распростертыми объятиями и со словами: «Здравствуй, мамочка! — восклицает с иронией. — Сколько лет, сколько зим!»

— Достал уже, понял?! — рявкаю я. — Зачем ты вообще со мной поперся? Чтобы всю дорогу издеваться? Я русским языком сказала, что хочу лично увидеть ее. Хочу посмотреть, какая она, хочу понять, что она чувствует ко мне, хочу, чтобы она увидела меня — свою взрослую дочь, которую так долго искала. Может, эта встреча изменит всю мою жизнь. Может, мы обнимемся и поймем, что больше ни на минуту не расстанемся.

— Вот только не надо себя обнадеживать, — продолжает в том же духе. — Ты слишком далеко зашла в своих мечтах. Я же за тебя переживаю, как ты не понимаешь? — прижимает меня к себе. — Не хочу, чтобы ты разочаровалась, чтобы тебе сделали больно. Просто будь готова к любому исходу, ок? — целует в щеку. — Я в любом случае буду рядом и тебя поддержу.

— Вот с этого и надо было начинать, — обиженно изрекаю я, и устремляю взгляд на окно, за которым с молниеносной скоростью проносятся деревья и столбы с проводами.

Сапсан несет меня к родной матери в Санкт-Петербург, а по телу бегут мурашки от одной этой мысли.

«Неужели я сегодня увижу ее?».

Мне до сих пор не верится в это.

И я очень надеюсь на то, что она расскажет мне свою версию и даст понять, что была вынуждена отказаться от меня по очень серьезной причине.

Интересно, у меня есть братья, сестры? Много ли у меня родни? Столько вопросов крутится в голове. Может, у меня огромная семья, куча родственников, есть бабушка, дедушка, тети, дяди.

Надеюсь, все они будут рады моему появлению. Чувствую, меня ждет очень много знакомств.

Мы отправились на Ленинградский вокзал в час дня — сразу после уроков. В тринадцать тридцать сели в поезд, едем уже три часа, через час выйдем в Питере, и сразу поедем в салон красоты, где работает моя биологическая мать.

Вчера я позвонила в салон, спросила, работает ли она там, если да, то по каким дням, и напоследок уточнила режим работы салона.

Пока что все складывается очень хорошо: мне ответили, что она там работает, что ее смена сегодня, и что салон открыт до восьми вечера. Мы будем у нее около шести. Может, чуть позже.

Смотрю на часы, которые показывают шестнадцать тридцать, и судорожно вздыхаю.

«Боже, как все это волнительно…»

Я очень надеюсь на то, что мы с ней никогда не расстанемся после этой встречи. Возможно, мы с Димкой вообще переберемся к ней в Питер, и там начнем жизнь с чистого листа.

Только для начала нужно сдать экзамены, к