Все это было с нами как во сне - Ольга Токарева

Андж не дышал, наблюдая борьбу двух смертоносных змей, и уже догадался, кто выйдет победительницей. И вот — свобода! Она пьянит. Но голод мести не дает девушке покоя. И новое имя — Киара — ей очень подходит. От убийства двух душегубов Магарианский испытал упоение вместе с Уфой.

На свадебный сезон Андж смотрел с горечью: кричал вместе с его девочкой от осознания, что она никогда не будет матерью, рушил землю вокруг замка Арвайских, растил ледяные глыбы и кипел в ненависти к Аргаиру.

Широкая улыбка разошлась на лице мужчины от вида, как он прижимает к себе свою девочку, целует плоский живот и обещает позаботиться об их малыше.

Оцепенение спало. Андж смотрел в черные опалы глаз аспида, не замечая бегущих по щекам слез. Сердце жгло от сожаления, горечи и осознания, что пришлось пережить Киаре. Все встало на свои места.

Его девочка принадлежит двум мирам. Она не только метаморф. Единый наделил ее необыкновенным даром перевоплощения в самую смертоносную змею мира Карварс. И если бы не Уфа, то, возможно, Киары уже не было бы в живых. Да и много чего другого не произошло бы в жизни его воительницы.

Андж осторожно коснулся пальцами черных чешуек на мордочке змеи, шепча: — Красавица. Защитница. Теперь я спокоен за жену и сына. Оберегай их.

Уфа ласково потерлась мордочкой о мужскую руку. Открыв пасть, показала четыре острых клыка и, зашипев, разомкнула кольца хвоста с его торса. Змея быстро скрыла черные чешуйки, возвратив тело Киары.

Наклонившись над женой, Андж оставил на ее губах последний поцелуй. Прошелся дрожащими пальцами по волосам цвета утреннего тумана. Тяжко вздохнув, смотрел на свою девочку и не мог наглядеться. Захотелось взвыть. Разорвать руками грудь и вынуть из нее образовавшийся комок раскаленной боли.

— Прощайте, мои девочки. И помните — я вас люблю!

Подхватив одеяло, Андж с заботой укрыл любимую девочку. Дыша тяжело и надрывно, сдерживая подступивший к горлу комок, резко встал с кровати. Быстро оделся. Подхватил ножны и клинок, бросив прощальный взгляд на Киару, тяжелыми шагами покинул семейные покои четы Магарианских.

Глава 19. Горечь одиночества

Пробуждение было тяжелым и тягучим. Я как будто находилась на качелях. Выныривала на свет из темноты и опят медленно возвращалась в его оковы. Словно понимала: стоит мне только раскрыть глаза, и пойму, что лишилась чего-то важного и так для меня необходимого, без чего моя жизнь будет лишена смысла.

Очередной рывок к белому свету, и я чуть не закричала, уже понимая. Почему не хотела пробуждаться? Каркающий хрип, а затем скулеж вырвался из горла самопроизвольно.

Ощущение пустоты вокруг навалилось горечью одиночества. Постель рядом со мной была холодной. Нет, не так. Она отдавала стужей, и я понимала, что никто меня больше не обнимет, не согреет в кольце рук, не шепнет на ушко слова любви.

— Андж, — протяжно позвала любимого мужчину. Словно хотела убедиться, что вчерашнее мне приснилось. И только тишина вокруг, смеясь, отвечала: «Вчерашние события — не сон. Ты теперь одна. Андж ушел. Оставил тебя. — Со всей силы закрыла уши руками, стараясь заглушить зловещий шепот и хохот. А в след уже летел душераздирающий крик: — Одна! Одна! Ушел!.. ушел…».

И нельзя было найти спасения и защититься от реальности. Подбородок затрясся, в носу защипало, горячие потоки слез хлынули из глаз. Одиночество накатило огромными волнами и сомкнулось над головой, придавив тяжестью тишины и воспоминаний о счастье и любви ко мне. Я закрылась от всего мира. Попыталась свернуться в позу эмбриона, но смогла лишь подогнуть ноги к округлому животу, обхватить его руками и завыть, мысленно крича этому мирозданию: «Почему?! За что?!».

Мир вокруг потерял краски, пропала вера, и чувство потерянности не проходило. Оно рвало душу когтистой лапой, оставляя невидимые ни для кого незаживающие кровоточащие раны. Но я знала, что они есть, и одна лишь мысль об Андже, и по ранам вновь проходят острые когти.

Я потянулась к единственному источнику, который хранил дыханье тела мужа. Зная, что пока дышу запахом любимого мужчины, чувство покинутости отступит. Оно затаится в ожидании, но у меня есть маленькая защита. Схватив подушку, прислонила к лицу и, едва вдохнув терпкий, отдающий горечью аромат полыни, заорала в голос.

С беременностью я стала очень чувствительна к запахам. Единственная трава, которая не вызывала у меня отвращения и раздражения — обыкновенная полынь-трава.

Из ванны были убраны все травяные ароматные шампуни и мыло. Андж позаботился и заказал моющие средства на основе полыни.

Каждый день после тяжелого дня мы залазили с ним в ванну, расслабленно отдыхали, а затем заботливо намывали друг друга. Я мастерила на голове мужа, его широких плечах и груди белые мыльные пирамиды. Плескалась, смеясь, когда Андж строил рожицы, и замирала, зная, что будет потом. Он приподнимал пальцем мой подбородок, смотрел ласкающей синевой глаз и дарил нежный поцелуй, оставив на губах горьковатый вкус. И теперь со мной лишь остался этот аромат горечи и сожаления: нам так мало выпало времени на счастье. Каким оно было крохотным и трепетным. Закружило в вихре любви и разбросало в разные стороны. Обрекая наши сердца на боль расставания, а души — на терзания от воспоминаний.

«Как же мне жить?» — спрашивала себя и, не находя ответа, проваливалась в сон.

Двое суток я лежала на постели, прижимая к себе подушку Анджа, засыпала, вдыхая аромат полыни. Просыпаясь, понимала, что любимого нет, начинала поскуливать, не обращая внимания на слезы, текущие без остановки. Уткнувшись в мокрую от слез наволочку, прижимала к лицу подушку, желая заглушить рыдания.

Периодически приходили слуги, пытались войти в покои, стучались, кричали, просили пустить. Но я замуровала дверной проем льдом, никого не желая видеть. От проникновения тетушек и бабушки защитились прозрачным куполом. Вставала с постели лишь для того, чтобы справить нужду и попить воды и, едва дойдя до кровати, вновь отдалась во власть своего горя и одиночества.

Глава 20. Долгожданное появление на свет сынишки

Голос Яримы выдернул из темноты. Сощурившись от головной боли, привстала, прислушиваясь, не показалось ли?

Растиан не пожелал жить с нами. Да это и понятно. Взрослый мужчина захотел свить семейное гнездо в собственном доме, а не под чужой крышей. Купил недалеко от столицы замок и увез свою женщину. Все было правильно, поэтому я не