Дракон, девушка и гусь - Екатерина Жданович

— Спасибо, — отставила она миску, с облегчением вздохнув, в ее глазах мелькнула благодарность и усталость. — Так я говорю, отстали от кареты.

— И это все? — женщина недоверчиво прищурила и без того узкие глаза, словно пытаясь пронзить нас насквозь.

Взгляд был тяжелым и изучающим, Сильвия решала, стоит ли нам доверять.

— Нет, — Лили опустила голову, не решаясь смотреть на нее, на щеках вспыхнул легкий румянец. — Потом в воду свалились, и нас течением унесло.

— И выжили в таких юбках? — в голосе женщины прозвучала ирония.

— Получается так, — пожала плечами Лили, стараясь говорить уверенно. — Если вы нам поможете, то я отблагодарю.

— Посмотрим, — Сильвия представилась, указала на покрытый грубой домотканой тканью матрас в углу, из-под которого торчала слома. — Отдохните пока.

— А вы здесь одна живете? — спросила я, с любопытством оглядываясь.

— Муж умер, — отрезала Сильвия. — Дети разъехались. Любопытная какая.

— Простите, — пробормотала я.

Мы легли на жесткий матрас, который, на удивление, показался нам мягче дворцовых перин. Усталость валила с ног, но сон не шел.

— Что теперь делать будем? — шепнула я Лили, боясь нарушить тишину хижины.

— Надо как-то подать весточку жениху, — прошептала она в ответ.

— Ты же сбежать хотела, — попыталась пошутить я.

— Была б одна, сбежала бы, — вздохнула Лили. — Но я несу ответственность за то, что втянула тебя во все это. Осталась, была бы в безопасности.

— Глупости не говори, — я прижалась к ней, чувствуя ее дрожь. — Я за тобой хоть на край света.

— Спасибо, Мили, — она прикрыла глаза, — я обещаю, что обязательно вызволю нас. Даже уже замужество с нелюбимым кажется не таким страшным.

— А ты представь, каково мне было, когда я потерялась в Иридене. Хорошо, что Эмиля встретила.

— Может, ты поэтому в него влюбилась?

— Глупости, он просто хороший… И вообще, давай спать.

— Ладно, ладно, — быстро согласилась принцесса.

Глава 48

Глава 48

Эмилия

Проснулись мы утром от громоподобного грохота чего-то железного, будто наковальню уронили прямо в сенях. Сильвия, как всегда, не особо церемонилась с тишиной, двигалась грубо и резко, или нарочно пыталась разбудить весь дом. Громоздкая фигура маячила в полумраке, освещенная лишь бледным светом, пробивающимся сквозь щели в ставнях.

Мы с Лили, как два сонных котенка, приподнялись и потирали глаза. В голове царила пустота, и все казалось размытым и далеким.

— Идите есть, — бросила Сильвия.

Мы, не смея перечить, сползли с матраса. Холодный пол обжигал ступни. Перед нами на грубом деревянном столе возникли две миски с дымящейся кашей. Мы послушно сели на лавку, чувствуя голод, а Сильвия уселась напротив, сверля нас тяжелым, изучающим взглядом. Ее лицо, изборожденное морщинами и отмеченное печатью суровой жизни, не выражало никаких эмоций.

— Переодеться вам надо, а то как бельмо на глазу, — процедила она, — А тебе, — она указала на принцессу, — глаза бы чем-то прикрыть. Да и руки у вас слишком холеные, сразу видно, некрестьянские.

Лили слегка покраснела, пряча руки под стол. Вопрос повис в воздухе, и я, собравшись с духом, робко спросила:

— Что же нам делать?

— Помогу, — сухо ответила Сильвия.

— А сколько возьмете? — с опаской уточнила я, чувствуя, как в животе поселяется неприятное предчувствие.

— За тряпье и хромую клячу? — нахмурилась Сильвия, мои слова явно ее оскорбили, — Ничего. Наряды себе оставьте, а кобыла сама дорогу к дому найдет. На нее даже волки не позарятся, старая и тощая.

— Я вас обязательно отблагодарю, — искренне пообещала Лили с облегчением.

— Уймись, драконица, — усмехнулась Сильвия, и ее лицо повеселело, — лучше скажи, как величать?

— Я Лили, а это Мили, — улыбнулась принцесса.

— Ладно, Лили-Мили. Сейчас дам вам платья.

Сильвия, ворча что-то невнятное себе под нос, усердно копалась в старом, обитом железом сундуке. Ее руки то вытаскивали из глубин сундука какие-то вещи, то с досадой засовывали их обратно. Наконец, после долгих поисков, она извлекла на свет два серых, грубых шерстяных платья и два темных, выцветших фартука. Ткань пахла нафталином и сырой землей.

— Надо бы под вас подогнать, а то утонете, — пробурчала она, скептически оглядывая наряды.

Ее взгляд скользнул по нашим фигурам. Затем Сильвия достала из шкатулки иголку и катушку грубых ниток. Я вздохнула и принялась помогать. И вот под умелыми руками Сильвии, платья начали преображаться. Вскоре мы с принцессой стали похожи на двух крестьянок. Волосы, прежде гордо уложены в стильные прически, теперь были заплетены в тугие косы, а поверх кос повязаны простые косынки, скрывающие их блеск.

— Вот теперь на людей похожи, а не на нахохлившихся куриц, — хмыкнула Сильвия, удовлетворенно оглядывая свою работу.

Она достала из кладовки связку вяленой рыбы, от которой исходил сильный, прокопченный запах, и большой ломоть ржаного хлеба.

— Вот возьмите, — протянула она угощение, — в дороге надо что-то есть.

— Благодарю, — принцесса учтиво склонила голову, стараясь скрыть брезгливость при виде грубой пищи.

Она взяла предложенную еду, понимая, что сейчас не время для капризов и королевского высокомерия. Ей нужно было выжить. В ее глазах застыло выражение покорности и тревоги перед неизвестностью, которая ждала нас впереди.

На улице Сильвия ловко запрягла худую гнедую кобылу в небольшую двухместную повозку. Кобыла тяжело вздохнула, принимая свою участь.

— Справитесь? — спросила Сильвия с тревогой.

— Конечно! — с энтузиазмом схватила я поводья, стараясь скрыть волнение.

Дорога предстояла неблизкая, и все зависело от меня.

— Тетушка Сильвия, — принцесса Лили подошла к женщине, — не передать словами, как я вам благодарна. Вот возьмите. Это не плата. Я хочу, чтобы в мире чаще встречались такие люди, как вы.

Лили протянула свой кулон с рубином на тонкой золотой цепочке. Камень мерцал в лучах восходящего солнца, как капля застывшей крови. Сильвия колебалась, опустила взгляд на свои загрубевшие руки, но потом взяла украшение.

— Захочешь вернуть обратно, ты знаешь, где меня искать. А столица в той стороне, — женщина указала пальцем на дорогу, уходящую вдаль, за горизонт.

Лили кивнула, а затем уселась рядом со мной. Я глубоко вздохнула, собираясь с духом, стегнула лошадь, и