Слова, что обрушат небеса - Анна Панкратова

— Больно, неприятно, грязно, — кивнула Харпер. — Я на второй раз еле согласилась.

— Именно! Поэтому…

— Еще Феликс учил меня бою на мечах. Магии, — перебил Деймонд. — И он оказался лучше всех моих преподов из универа.

— Как минимум, я гораздо старше любого из них.

— Так вы знакомы уже… — Харпер зажмурилась, выполняя ненавистный математический подсчет. Можно как-то с помощью магии калькулятор ей в голову засунуть? — Четырнадцать лет? Ого. Завидую.

— Ничего. Когда-нибудь и вы с Деймондом отметите свою четырнадцатую годовщину. А потом и тридцатую. Пятидесятую. А, может, дотяните и до сотой!

— Вполне вероятно, кстати. Темные и светлые стареют чуть медленнее, — пояснил Деймонд на удивленный взгляд Харпер. — Но сто пятьдесят лет наш максимум, и надо постараться дожить до этого возраста. Сильно спасает магия в крови, конечно, из-за которой у нас повышенный иммунитет.

Харпер хмыкнула. Выпила, подсчитывая сколько книг успеет написать, если доживет до ста пятидесяти лет. Мно-о-о-г-а-а!

Феликс ушел час спустя, заявляя, что у него свидание с невероятной красавицей. Харпер и Деймонд вместе убрали со стола, навели порядок в комнате.

После Деймонд стянул с себя кофту, и взгляд Харпер невольно упал на его правый бок. Не выдержав, она подошла ближе, провела по шраму, грубой коже, чуть выпуклой. Он зарос так же криво, как она сумела зашить рану.

— Надо было к Феликсу идти. Точно вышло бы лучше, — тихо сказала Харпер.

Деймонд сделал к ней шаг, оказываясь совсем близко. Она вскинула глаза, дыхание сперло, так внимательно он смотрел, с любопытством, тихой мольбой и желанием.

— Его нельзя убрать? — прошептала Харпер, не владея голосом.

— Невозможно, — спокойно ответил Деймонд, обхватил ее за щеки, притягивая вдруг к себе. Чуть склонился и ответил в ее губы: — Даже если бы мог, не стал бы. Он теперь всегда будет напоминать о дне нашей первой встречи, веснушка.

— И о том, как я чуть не поседела, — просипела она, хотя сама не могла унять колотящее сердце, утопая в мыслях, желаниях, страхах.

— Ты была прекрасна. И прекрасна всегда. — Деймонд поцеловал ее в щеку, нежно провел по шее и все же отошел.

Глава 11

Грязное сердце

Харпер никогда не чувствовала себя так хорошо, как сейчас, после того, как у нее пробудилась магия. Словно ураган она прошла по всему телу, залатала дыры, исцелила шрамы и велела жить дальше свою счастливую жизнь.

Нет, она все еще уставала. Бывала раздраженной. И ПМС в этот раз все равно докучал, но определенно не так сильно. Месячные, к несчастью, прошли в прежнем режиме. Полдня Харпер злилась на все подряд, истерила, ведь невероятно устала от бесконечных болей, уже посуду хотела начать бить, как Деймонд схватил ее за плечи и потребовал объяснение.

Харпер молчала.

— Я смогу тебе помочь, только если буду знать, с чем тебе надо помогать, — мягко заметил Деймонд. Харпер не спешила с ответом. Они не настолько близки! — У тебя месячные?

Харпер недовольно сощурилась. Оттолкнула Деймонда, стоило ему улыбнуться.

— Ты обещал, я стану выносливее! Буду легче переносить болячки! А я все еще хочу сдохнуть!

— Ты новенькая, — заметил Деймонд и потянул Харпер к кровати. Усадил ее и заглянул в глаза. Она покрылась мурашками, с таким беспокойством он ее оглядывал. — Обезболивающее пила?

— Пила.

— Не помогло?

— Ни капли.

— У врача была? Это не норма.

— Здорова. Сказали, психологическое. Меньше терпеть надо, когда что-то не нравится.

— Справедливо.

Деймонд вытащил из своего рюкзака небольшой флакон с синей искрящейся жидкостью и протянул Харпер. Она не торопилась пить непонятную субстанцию.

— Пей. Это точно поможет.

— Зелье? Жалко его на такое тратить. Завтра само пройдёт. Ну, послезавтра, если не повезет.

Деймонд вложил флакон в ее руку.

— Пей. У Феликса такого полно: еще возьмем. Сама сказала: меньше надо терпеть. Веснушка, полюби уже себя и позволь кому-то заботиться о тебе.

— Легко сказать: позволь заботиться… — пробурчала она. — Когда год тебя гнобили за то, что ты просила помощь.

Харпер сдалась. От боли она и правда устала. Накатывало бессилие, отчаяние, настолько она намучилась раз в месяц терпеть и страдать. Зелье оказалось безвкусным, зато обволокло организм изнутри, приятно согрело.

— А теперь ложись. Я скоро вернусь. И у меня всегда можно попросить помощь.

Деймонд подтолкнул ее, заставляя лечь. Харпер послушалась. От зелья закружилась голова, зато тело наконец расслаблялось.

— Куда ты?

— В магазин, веснушка. Надо же накормить тебя?

— Хочу торт. Огромный шоколадный торт. С шоколадом. Посыпанный шоколадом.

— Будет. Скоро вернусь. — Деймонд поцеловал ее в щеку. Вскоре хлопнула входная дверь. А Харпер невольно заплакала. Почему? Видимо, от урагана эмоций и чувств, столько разом на нее свалилось. А еще — от благодарности, так давно ее никто не хотел слышать. Так долго приходилось терпеть и замалчивать боли и тревоги до последнего, иначе она получала только гнев и презрение.

Деймонд вернулся полтора часа спустя. Харпер успела поспать, ведь боль окончательно стихла, и теперь с удивлением наблюдала, как он доставал из пакета обещанный торт, разные шоколадки и печенье, чипсы, сухарики, газировку, бутылки вина и коньяка, пиццу и даже роллы.

— Не говори, что ты позвал гостей, — осторожно сказала Харпер.

— Не был уверен, что именно ты захочешь. Останется — доедим завтра.

— И послезавтра. И даже после-послезавтра. Но меня все устраивает.

Харпер обняла Деймонда, не в силах сдержать улыбку. Вроде бы просто еда, но как же приятна забота!

Эмоции тоже стали ярче. Страх, паника парализовали. Зато от удовольствия сносило крышу. А на Деймонда смотреть вообще становилось невыносимо сложно, настолько он красив. Хотелось утонуть в его синих глазах, что всегда внимательно смотрели на нее, с теплом, заботой, словно он пытался забраться под ее кофту, за ребра, чтобы согреть изнутри. На его ямочки на щеках, стоило ему улыбнуться. Любовалась его тату на руках, сдерживала себя всеми силами, чтобы не начать водить пальцами по изгибам дракона. Даже шрам на боку она успела полюбить.

Себе Харпер говорила, что ее буквально плющило от эмоций. Границу, однако, она все равно не пересекала, ведь как бы не усилилась ее влюбленность, магия позаботилась и о повышенном чувстве самосохранения.