Слова, что обрушат небеса - Анна Панкратова

довел до самоубийства. Я знал, что не смогу! Знал! Говорил ему, но он… у меня не было выбора. Прости меня. Пожалуйста. — Дэн вдруг опустился на колени, заплакал. — Забудь меня. Выкинь, словно мусор, и живи дальше. Этот… как его?

— Он жизнь тебе спас, — холодно напомнил Феликс. Дэн нервно сглотнул. — Его зовут Деймонд.

— Вот! Конечно, я… помню. Деймонд хороший парень. Я рад, что ты теперь в надежных руках. Я правда любил тебя. Очень любил. Но… все чувства погасли под толстым слоем моего страха и стыда. Я сам себя не прощу. Прощай, Алина.

Видео закончилось, и Харпер положила телефон рядом. Перевернулась на спину, приходя к единственному глупому выводу. Алина Болконская окончательно мертва. Если после смерти бабушки, Алина еще хоть как-то держалась, хоть и спряталась за новым именем и своими книгами, то теперь осталась только Харпер.

Харпер, которая никому больше не позволит себя обижать. Никому и никогда.

Харпер, которая, кажется, впервые в жизни получила шанс обрести новую семью. Не кровную в этот раз, но душевную. Пора уже полностью открыться Деймонду. Доверять Феликсу, который и правда может стать ей другом.

Чуть позже она вышла из ванной в домашней одежде и несмело остановилась у порога комнаты. Деймонд закидывал вещи в чемодан. Что ж, она и сама догадалась, что здесь оставаться больше нельзя.

— Что она хотела? Вера Михайловна. Как думаешь? — спросила Харпер. — Явно не свиток? И откуда Кейлус узнал, что я первая избранная аж полгода назад?

— Именно. Я не знаю. И месяцев 8–9 назад, по правде. — Деймонд прервал свое занятие, сел на пол рядом с раскрытым чемоданом. — Возможно, у него есть копия свитка. Или он сумел прочитать его до вскрытия и вернул на место. Может, твое имя есть в одном из следующих свитков, которые у него уже есть. Может, он нашел дневники кого-то, кто и оставил эти свитки. А, может, у него просто есть теория, что избранными стали потомки семей, что оставили свитки. И так он вышел на тебя. И, вероятно, второго избранного.

Харпер кивнула. Да, к таким теориям она и сама бы пришла, если бы не была занята оплакивание своего разбитого вдребезги сердца. Она села рядом с Деймондом, несмело взяла его за руку. Похоже, она устала. Быть избранной — дерьмо еще то. Хотелось спокойной жизни, а не бегства из собственного дома. И на ручки! Мало того, что столько бед свалилось, так еще и никаких преимуществ она не получила.

— Я всегда рядом, — сказал Деймонд.

— Так зачем она приходила? — уперто вернула тему Харпер. Не будет она Дэна обсуждать! — Даже не пыталась забрать свиток.

— Пыталась, но не сумела, — ответил Деймонд. Заметил удивление и пояснил: — Ты правда думала, я оставил на столе без защиты свиток и блокнот? Право, миледи, вы же не думаете, что я настолько глуп?

— Какое-нибудь защитное заклинание?

— Угу. Бьет как электрошок. Неприятно, но терпимо. Тронешь второй раз — убьет. Предупреждение всего одно. А я сразу увидел, что защиту пытались взломать.

— И заодно убедилась, что я и ты тут. Да? Или нет. Даже не так. Показала себя, чтобы мы знали, что она тут. Знаешь, что за грех?

— Ну, Феликс со мной. Кейлус не делает грязную работу. Остается еще пятеро. Блуд не интересует ничего кроме блуда. Алчность с Фреей и ведет игру против Кейлуса. Может, кстати, и он прислал кого, чтобы тоже присматривать за тобой. Если он перепрятал третий свиток, то… Уныние умеет только впадать в депрессии да тащить всех за собой в это уныние. Зависть… или Чревоугодие?

— Полная.

— Полная, — согласился Деймонд. — Давай собираться, до Парижа поживем у Феликса.

— Давай в отеле! Я не в состоянии жить в вечной вечеринке! Феликс классный, но я так устала.

— Я попрошу его притормозить веселье. А еще он печет лучшие пироги. Настроение поднимает на раз.

Харпер нахмурилась. Перспектива ночевать три ночи в одном доме с Гордыней не просто не радовала, а дарила то самое уныние, словно и этот грех сидел рядом.

— У него огромный дом. У тебя будет своя спальня. Сиди там целыми днями, если хочешь.

— Не хочу, — пробубнила Харпер. Не выдержала и повисла у Деймонда на шее. Он с готовностью обнял ее в ответ. — С тобой хочу быть рядом. Не бросай меня.

— Никогда, Харпер. Ты всегда можешь на меня положиться. И прийти ко мне, чтобы попросить помощь или просто заобнимать меня до смерти.

Она наконец сумела улыбнуться, отдалилась, стирая слезы. Встала и отошла к шкафу, устало посмотрела на одежду, пытаясь сообразить, какая погода сейчас в Париже. Что брать-то? В итоге осела на кровать, вконец истощенная.

— Я понимаю, почему ты сразу не сказал, — заявила Харпер. — И не злюсь. Это… было сложно рассказать. Я бы сама… в общем, я не злюсь.

— Я ждал правильного момента, — кивнул Деймонд.

— Но впредь давай договоримся, что будем все рассказывать друг другу. Может, не всегда сразу, но вранье… недопустимо. Хорошо? Это очень важно, Деймонд.

— Согласен. — Деймонд подошел ближе, подумав, сел с ней рядом. — Харпер, я по уши в тебя влюблен. — Заметив, как взлетели ее брови, он кокетливо улыбнулся. — Ты просишь правду.

— Деймонд… это… — Она и сама в него влюблена. Факт. Но как же страшно что-то начинать! Сейчас все хорошо, и Деймонд такой хороший! Заботливый, нежный, защищает ее, а начнут встречаться… и рядом может появиться другой человек. Который наказывает холодом. И сексом. А она не хочет снова терпеть боль каждый раз из-за чьих-то потребностей. Или еще хуже — Деймонд тоже ее предаст и будет за спиной творить недопустимые вещи.

— Знаю! — Деймонд осторожно поцеловал ее пальцы. — Я сам в смятении. Все… странно. Словно я предаю жену, хоть и давно ее отпустил. Но мои чувства к ней были совсем другими. Любовь к тебя более… осознанная, взрослая, гораздо сильнее. Это пугает.

— Вы были очень юны, когда познакомились, — заметила Харпер, нервно облизала губы. Говорить о мертвой жене Деймонда — последнее, чего она хотела сейчас. Обязательно узнает всю историю, но не сегодня. — Так зачем ты влюблен в меня?

— Зачем? Серьезно? Даже не почему? — Он усмехнулся, покачал головой. — И