Слова, что обрушат небеса - Анна Панкратова

Почему-то Харпер знала, что ни Деймонд, ни Феликс никогда так не поступят ни с ней, ни с кем-то другим. Этим двоим точно можно доверять. Вот бы они остались с ней навсегда, чтобы забыть про всю грязь и похоть, утонуть в людях, которые несут с собой добро и справедливость.

— Счастье, что Деймонд дружит с тобой, а не с Лав. Я бы спятила, если бы с нами рядом крутилась Блуд!

— Между прочим, в твоей книге рядом с Клаусом вечно крутится богиня похоти, — резонно заметил Феликс. Харпер аж покраснела.

— И любви! Богиня похоти и любви! Это станет известно в конце второй книги, правда, которая еще не вышла! — И тут до нее дошло. — Ты читал мою книгу?

— Книги, — поправил Феликс. — Изданную. И все, что ты выложила самостоятельно в интернет. Мне очень понравилось. Когда следующая?

Харпер хлопала глазами, потеряв дар речи. Феликс фыркнул, помог ей закрыть рот, склонил голову, наблюдая, как она краснела все сильнее.

— Учись принимать комплименты. Ты достойна каждого. И твои книги очень хороши. Так еще и закончила последнюю на таком интересном месте… Клаус же выживет?

— Блэр вернет его. Мое главное правило: не разлучать влюбленных. — Харпер устало вздохнула. Не выдержала. — Можно тебя обнять?

— Разумеется! Иди сюда! — Феликс раскинул руки, и Харпер несмело прильнула к нему, вдохнула полной грудью запах его парфюма, ощутила и магический поток: приглушенный, но все равно сильный, он бился, словно сердце, опаляя своим жаром. — Не тяжело сдерживать поток?

— Ах, со временем привыкаешь, — беспечно ответил Феликс. Харпер отдалилась, улыбаясь. Вроде бы обычные объятия, но она наполнилась энергией. — Кто-то себя не сдерживает, верно, но потому так одиноки, ведь люди бегут от них, сверкая пятками, называя энергетическими вампирами.

— Можно? — Харпер потянула руку к груди Феликса. Он приподнял край футболки, и они запустила пальцы под нее, приложила к груди в области сердца. — Деймонд учит меня считывать потоки. Твой считать проще всего.

— Я грех. Мой поток куда сильнее, чем у вас.

— У Деймонда я тоже научилась считывать поток. Не всегда выходит… а вот свиток не дается.

Харпер вдохнула полной грудью чужую магию. Горячую, палящую, словно летнее солнце. Сейчас Феликс был в хорошем расположении духа, еще и старался для нее, поэтому Харпер показалось, что она оказалась на пляже в разгар дня.

— Свиток — вещь. У людей считывать потоки гораздо проще, — мягко пояснил Феликс. Харпер убрала руку.

— Чревоугодие твоя сестра, да?

— В какой-то мере. Но мы редко общаемся.

— На кого она может работать?

— Я бы сказал, сама на себя. Сигрид всегда была себе на уме.

— Но кто-то мог ее купить? Пообещать ей что-то ценное? Может, она хочет обрушить небеса?

— Я не знаю, золотце. Но мы это выясним. Вместе.

Харпер разочарованно вздохнула. Да, они уже обсуждали таинственную личность, что притворялась Верой Михайловной, но почему-то она наивно верила, что под покровом ночи найдутся ответы.

— Пойду спать, ладно?

— И не съешь пирожок? — охнул Феликс вслед. Харпер обернулась, закатила глаза.

— С моей фигурой только и есть пироги по ночам.

— У тебя прекрасная, очень женственная и аппетитная фигура!

Харпер снова не сдержала улыбку. Кажется, она начинала привыкать к комплиментам.

Следующий день прошел спокойно. Харпер продолжала писать, одновременно редактировала, готовила материалы для отправки редактору, ведь решила, что до Парижа закончит работу над второй частью. И этим заслужит отпуск! Ну, и еще скитания по катакомбам… Деймонд обещал, что они задержатся в Париже на неделю, а то и две, чтобы осмотреть город и провести время вместе (словно здесь они проводят время не вместе).

А вот ночью снова пожаловала бессонница. Харпер ворочалась, страдала, мучилась, снова и снова думала про Дэна, предательство, пыталась переключиться на Деймонда без трусов, но в итоге начала рассуждать, кто такая эта Сигрид, она же Чревоугодие, и что ей понадобилось в ее квартире.

Сдавшись, Харпер отправилась на кухню. Полезла за пирогами. Нахмурилась: душа просила шоколада. Уже начала искать по всем ящикам, как услышала шаги позади. Резко обернулась, выронила пачку печенья и пискнула. Попятилась, задела миску с фруктами, и та с грохотом упала на пол.

Напротив стояла молодая девушка с синими волосами и вечерним макияжем. Черные стрелки, голубые тени и множество страз, словно она сбежала из клуба. Хотя почему «словно»? Зная Офелию Син, именно из клуба она и пожаловала в дом Феликса.

— Офелия, — выдавила Харпер, молясь, чтобы шум услышали Деймонд и Феликс.

Девушка кокетливо улыбнулась, сделала шаг, но, заметив страх, остановилась. Глаза горели, зеленое платье мерцало в свете неярких светильников. Пышная юбка, корсет, что выделял грудь, черные колготки в клетку и массивные ботинки: такой образ Офелия использовала и в своих соцсетях. Значит, в жизни она одевалась так же вызывающе и ярко.

— Ты меня знаешь! Это же здорово. — Офелия все же подошла и протянула руку. — Приятно познакомиться, Харпер.

Харпер с ужасом смотрела на ладонь, будто та была вся в пауках. Офелия нисколько не смутилась. Тряхнула плечами и отняла пачку печенья.

— Ты и правда красивая. Не мудрено, что Деймонд в тебя влюбился. Кстати, я еду с вами в Париж.

Офелия зашуршала пачкой, вытащила две печеньки, одну тут же начала жевать, вторую протянула Харпер.

— Слышала, ты блогер. Рекламу сделать? Бесплатно для друзей друзей. Но уверена, мы с тобой подружимся.

— Ты на английском ведешь блог, я на русском, — осторожно заметила Харпер. Голос дрожал, страх парализовал. Одно дело встретить блогершу, на которую давно подписана (благо, английский она выучила, так хотела смотреть сериалы в оригинале), совсем другое — дочь самого Гнева!

— Да? Что-нибудь придумаем. Сколько у тебя подписчиков?

— 15 тысяч, — несмело ответила Харпер.

— Хм. У меня 50 миллионов. Или уже больше…

Харпер хотела заметить, что они и не могут стоять рядом, ведь вели блоги на разные темы. Мало того, что у Харпер гораздо уже целевая аудитория, так и русскоязычная аудитория, в целом, не может принести такое количество подписчиков. Но не успела. На кухню забежали Деймонд и Феликс, чему незваная гостья несказанно обрадовалась.

— Наконец! Знаете, сколько раз я