Слова, что обрушат небеса - Анна Панкратова

— Верно. Но было очевидно, что избранные — потомки тех, кто свитки оставил. Немного покопались в прошлом и выяснили, что одна из семей — Адамсы. Дальше дойти по генеалогическому дереву до Харпер было не сложно.

— Я Болконская, — упрямо заявила Харпер.

— Угу, потому что когда-то в семье оставались только девушки, которые перенимали фамилии мужей. А лет триста назад один из твоих прадедов остался в этом мире, потому что влюбился в девушку. Русскую. И вот мы здесь!

— Вы нашли второго?

— Нет. Его след утерян. У нас были еще варианты на первого избранного, но в итоге это все же оказалась Харпер. Они все живы. Не беспокойтесь. Ну, один сейчас лечение у психиатра проходит… но уже идет на поправку.

Харпер поежилась: ее тоже хотели довести до психиатра. Нет, хуже — до самоубийства. Антидепрессанты ей бы ни за что не разрешили принимать.

— Зачем ты едешь с нами в Париж? — продолжал Деймонд.

— Кто-то должен вам помочь. Феликсу не зайти в коридор со свитком, а я зайду. На свитке сложная и древняя магия, вдвоем вы не справитесь.

— Офелия… — начал Деймонд, но она требовательно вскинула руку.

— Харпер новенькая. Вам нужна помощь. Не отрицай.

— Почему ты?

— Сама вызвалась. Мне скучно. Одиноко. Я скучаю по дяде. — Офелия перевела глаза на Феликса. — И только ко мне у вас может быть доверие. Ну, был еще вариант отправить Дженсена, но…

— Ни за что, — пробурчал Деймонд, и Офелия кивнула.

— Других вы не подпустите к себе.

— Что вас связывает? — встряла Харпер. — С Феликсом?

— Он мой дядя. Нянчил меня. Научил развлекаться, водил в клубы, учил флиртовать.

Харпер вскинула брови, перевела взгляд на Феликса. Тот кивнул.

— Мы с Кейлусом были довольно близки. До того, как он создал свое светлое сообщество. Я был против обрушения небес всегда, поэтому не могу поверить, что он действительно борется за то, чтобы все осталось, как есть.

— Он хотел обрушить небеса, — заявила Офелия. — Пока не встретил одну суку, с которой они повздорили. А потом поспорили. Именно встреча с ней и доказала папе, что все стоит оставить, как есть. А, ну и я. Я люблю оба мира. И не хочу выбирать из них один.

— Ладно. Едешь с нами, — заявил Деймонд. — Но свиток ты в руки не возьмешь. Я главный. Ты слушаешь меня. Это ясно?

— Разумеется, — подмигнула Офелия. Кажется, она слушать никого не собиралась.

— Умрешь — оставлю твое тело там, где это произойдет.

— Не страшно. Дядя меня отнесет в безопасное место.

— Спальню выберешь сама, — закончил Деймонд и встал. Харпер поспешила за ним: настолько устала, что хотела лишь одного — лечь спать.

Они молча дошли до второго этажа. Немного посмотрели друг на друга, застыв в неловком молчании.

— Я очень устала, — в итоге сказала Харпер. — Поговорим утром, ладно?

— Я тоже устал, — согласился Деймонд.

Уснуть снова не получалось. Усталость валила с ног, но мысли! Чертовы мысли мешали. Харпер помнила, что в доме уже не один грех, а два. И если к Феликсу она привыкла, то вот с Офелией смириться оказалось гораздо сложнее. Девчонка явно не в себе.

А еще не давала покоя одна мысль. Настолько, что Харпер все же зашла в спальню Деймонда, нерешительно замерла у кровати, ведь он не реагировал. Присела на край, не спуская глаз с его спокойного лица, укрытого полутьмой. Хотелось коснуться его, лучше поцеловать, а потом прижаться и всю ночь провести в его объятиях, зная, что она под защитой от всего на свете. Наивно верить, что он и правда может что-то к ней чувствовать, да? Еще наивнее верить, что он сумеет спасти ее от любой напасти. Но она верила.

Внутри все горело, пока она любовалась Деймондом. Одеяло сползло, оголяя его спину и плечи. Он не каждый день брился, поэтому у него почти всегда легкая щетина, черные кудри мало его слушались, но безумно шли. А какие у него глаза… которые все же открылись и уставились на нее.

Деймонд повернулся на спину, на щеке остался след от подушки. Он потер сонные глаза.

— Если ты за сексом, то я только за. Если для длинного разговора, то давай до утра отложим? Я жутко хочу спать.

— Я просто все думаю… — Харпер пересела ближе. Не удержалась и начала водить пальцами по его груди, горячей коже… Она качнула головой, вырвалась из глупых желаний. — Я все еще жива, потому что ты влюбился в меня. Это же…

— Только не говори, что ты пришла, чтобы отдать долг! — воскликнул Деймонд, мигом просыпаясь. Харпер стыдливо опустила глаза. Когда он выучить ее успел? — Ты ничего мне не должна! Мать твою, Харпер… так нельзя. Надо принимать подарки и помощь с благодарностью, а не вечно считать себя потом должной!

— Но я жива благодаря тебе, а я даже не разрешаю себя целовать. Хотя вряд ли тебе нужны поцелуи. Это женская штука… как и объятия. Вам нужно другое.

— Иди-ка сюда. — Деймонд требовательно потянул Харпер к себе, и едва она сдалась, крепко обнял. — Есть вещи гораздо важнее секса. И я подожду, ясно? И буду спасать тебя, потому что хочу тебя спасать, а не потому что жду, что ты за это будешь ноги раздвигать. И обнимать меня можно всегда, когда хочешь. Мне тоже нравится с тобой обниматься.

— Точно должен быть подвох, — заявила Харпер, ощутила его руку на своей спине, покрепче обняла, расплываясь лужей рядом с ним.

— Я, конечно, подожду, но ты же понимаешь, что мучаешь меня? — игриво спросил Деймонд.

Нет, понимает, конечно, не дура. Но… как же хорошо с ним просто обниматься! Настолько, что она не готова снова выстроить между ними стену, до того, как решится на секс.

— Не-а, — ответила она, чуть отдалилась, чтобы показать свою лукавую улыбку.

— Уверена? Лезешь обниматься по ночам. Почти голая, между прочим.

— Я в сорочке.

— Она просвечивает. Задирается. А иногда еще и с груди сползает. Знаешь, сколько раз я уже видел твою грудь?

— Считая тот раз, когда ты в душ ко мне полез? И чего жалуешься, не понимаю?

— Перестану