Призраки не плачут - Ли Энн

12 декабря. Сегодня мне восемнадцать.

Я скомкал листок в шарик и сунул его в карман. Мой возраст ничего не значит. Дата ничего не обозначает, кроме течения времени. Бессмысленный обратный отсчет. На день ближе к смерти. И все же я не могу остановить формирование воспоминаний.

— С днем рождения, детка. Задуй свечи. Загадай желание.

Мамин голос эхом отдается в моей голове, принося с собой краткий образ праздничного торта, воздушных шариков и ярких улыбок.

Сколько мне было лет? Три? Четыре?

Это не имеет значения. Вскоре после этого наша жизнь изменилась навсегда.

Шум врывается в мои мысли. Шаги, эхом отдающиеся откуда-то снаружи. Я замираю, каждый мускул сводит на нет. Это не ее шаги. Я узнал бы их. Это кто-то другой… больше, чем один человек. Мужские голоса доносятся сверху. Двое из них о чем-то смеются.

Вскакивая на ноги, я подкрадываюсь к окну и выглядываю наружу как раз вовремя, чтобы увидеть, как у входа оживает огонек.

— … я же говорил тебе, что это идеальное место. Сюда больше никто не приходит.

— А как насчет копов? Разве они не патрулируют?

— Не, их не волнует пустое здание. У них есть дела поважнее, чем вытаскивать детей из руин. Давай, передай это сюда.

Я отступаю в тень. Моя сумка лежит в пределах досягаемости, упакованная и готовая, как всегда. Запасной выход находится по коридору и вниз по лестнице. Мне потребуется пять секунд, чтобы добраться до него, если я буду двигаться быстро и не споткнусь об обломки, усеивающие пол. Но движение означает шум, а шум означает обнаружение.

Голоса продолжаются, они говорят о вечеринке, девушке, планах на предстоящие выходные. У меня сводит ноги от сидения на месте. В конце концов сигареты заканчиваются, голоса затихают, шаги удаляются по старой парковке. Я жду еще десять минут, прежде чем позволяю себе двигаться, нормально дышать и разжимаю мышцы, которые скованы напряжением.

Адреналин заставляет меня трястись. Если бы они увидели меня, сказали бы взрослому, что я здесь? Позвонили бы они в полицию, где стали бы задавать вопросы, на которые я не могу ответить?

Я уже почти взял свое сердце под контроль, когда до меня снова доносится шум. Еще шаги, но эти я узнаю.

Лили.

Первые несколько раз, когда она появлялась, она спотыкалась обо все. Теперь она ориентируется среди обломков, как будто ей здесь самое место.

Она этого не делает. Здесь никому не место, но она не слушает меня, когда я говорю ей уйти, и теперь мне просто легче позволить ей делать то, что она хочет.

Она входит в комнату, ее лицо закрыто шарфом, а тело закутано в зимнее пальто и перчатки.

— С днем рождения! — У нее звонкий и жизнерадостный голос.

Я пристально смотрю на нее. Откуда она это знает?

— Как? — Это все, что я могу выдавить из себя, прежде чем снова начну кашлять.

Она ждет, не сводя с меня глаз, пока я делаю вдох.

— На школьной доске объявлений на прошлой неделе. Твое имя было в списке учеников, которым в этом месяце исполнится восемнадцать.

Разговаривая, она роется в своей сумке, вытаскивая бумажный пакет. Улыбаясь мне, она открывает его и достает кекс.

Я хмурюсь. Она игнорирует меня и возвращается к сумке. Следующей появляется свеча, нетронутая, с незажженным фитилем. Затем маленький коробок спичек. Она зубами стаскивает перчатки, затем втыкает свечу в помадку на торте. Она возвращается к сумке в третий раз. Когда она достает бутылку бурбона, мои глаза немного расширяются.

— Где ты ее взяла? Тебе не следовало этого делать.

— Слишком поздно. — Она чиркает спичкой, и свеча между нами вспыхивает. Пламя отражается в ее глазах, делая их золотыми. — Загадай желание.

— Нечего желать.

— Лгун. — Она не настаивает на большем, просто кладет торт на ящик между нами. — Мы не можем это есть, пока ты не задуешь свечу, а правило таково, что ты должен загадать желание.

Наши взгляды встречаются. Я не знаю, как ей это удается, но я ловлю себя на том, что наклоняюсь вперед и полуприкрываю глаза. Легкое дуновение, и пламя гаснет. Она улыбается мне, разламывает торт пополам, протягивает мне кусочек побольше и слизывает помадку с пальцев. Я пытаюсь растянуть, но все равно получается слишком мало. Сладость остается на моем языке, напоминая о вещах, которых я приучил себя не хотеть.

Она откручивает крышку с бурбона и подносит его к губам, чтобы сделать глоток. Когда она кашляет, на ее глазах выступают слезы, я тихо смеюсь, удивляя нас обоих. Забирая у нее бутылку, я делаю глоток. Напиток обжигает, но согревает все мое тело. Когда она забирает бутылку обратно, ее пальцы касаются моих, добавляя новый вид тепла.

Фабрика скрипит вокруг нас, и через окно я смотрю на звезды. Те же звезды, на которые я привык смотреть из окна своей спальни… Во всяком случае, когда у меня была спальня.

Мы сидим вместе, молча передавая бутылку взад-вперед, пока кончики моих пальцев и нос не начинают неметь скорее от алкоголя, чем от холода. Затем она двигается, зажимая сумку между ног и снова открывая ее. Она колеблется, когда достает два свертка. Один, завернутый в газету — раздел книжного обозрения, потому что, конечно, она подумала бы об этой детали.

— Тебе не нужно было…

— Я хотела. — Она кладет его между нами. — Просто открой. Пожалуйста?

Бумага легко срывается, открывая блокнот в кожаном переплете. Натуральная кожа. Дорогая, рассчитанная на долгий срок службы, со страницами, которые не порвутся и не будут кровоточить, когда вы будете писать. Такие, перед которыми я стоял в книжном магазине, водя пальцами по обложкам, но у меня никогда не было денег на покупку. Они совсем не похожи на дешевые, которые я обычно краду в местном универсальном магазине. Когда я открываю его, то обнаруживаю, что на обложке написано:

Твои слова имеют значение.

Я тяжело сглатываю, мое горло сжимается. Это больше, чем подарок. Это потребовало размышлений. Планирование и деньги, которые она, вероятно, откладывала из своего кармана. Это доказательство того, что кто-то думал обо мне. Заботился достаточно, чтобы подарить мне то, что сохранится надолго.

— Спасибо тебе.

Она никак не комментирует напряженность в моем голосе. Вместо этого она протягивает мне второй сверток. Этот завернут в коричневую бумагу. Когда я открываю его, оттуда выпадают две пары толстых шерстяных перчаток и шапка.

Я тянусь к бутылке и делаю большой глоток. Таким